Но законник лишь громко и с чувством выругался. Взбудораженная дракой соседка снова вздрогнула, зябко кутаясь в шёлковый халат.
- Ну его, в задницу. Этот больной только что попытался меня «тяпнуть»! – В подтверждение своих слов он указал на скулу. Узкая ладонь сползла в сторону, обнажая яркий кровоподтёк. – Кажется, не прокусил.
Краснота стремительно расползалась по щеке, очерчивая ссадину.
- Вы застрелили его? - Хрипло прошептала соседка.
- От неожиданности прожал спуск. – Покачал головой Чумаков и лихо перевернул фуражку козырьком назад. Выудив из кармана отутюженный, белый платок, он приложил его к ранке, скалясь от боли. - Вроде, никто не пострадал... Похоже, пуля попала в стену.
- Не знаю, хорошо это или плохо… - Тихо пробормотала я, и старлей посмотрел на меня с нескрываемым осуждением.
- Спишем на стресс, - нервно захихикал он.
- Спишите, куда хотите. – Присела я на тумбу, рядом с Чуммковым.
За дверью раздались шаги. Что-то твердое заскребло по металлу, порождая утомительный скрежет.
- Ужас… - Соседка прижала ладонь к губам, жадно вглядываясь в лицо старлея. – Вы же не оставите его… так?
- Переведём дыхание, - кивнул сержант. Прислушался и болезненно сморщился. – Как серпом по я... – Кинув беглый взгляд в мою сторону, он проглотил конец фразы. - Рискнём ещё разок? Или дождёмся подкрепления?
- И так людей нет… – Обречённо вздохнул Чумаков. Длинные тонкие пальцы аккуратно сложили платок. – Чего тянуть?.. Вяжем его вместе, на счёт три, и вызываем неотложку.
***
Попытка «номер два» по усмирению буйно помешанного, наконец, увенчалась успехом.
Он корчился у стены, всё так же безмолвно разглядывая свои худые щиколотки. Голени обмотаны женскими колготами. Запястья соседа украшали блестящие, как самовар, наручники. Изо рта торчал цветастый кляп. Все в лучших традициях боевиков.
Пока мужчина извивался на полу, пытаясь порвать путы, старлей двинулся в ванную:
- Всё кончено, связали мы вашего «папку». Выходите и расскажите подробнее, что произошло?! Готовь бумаги, Петренко. Надо бы протокол составить… - Сочувственно взглянул он на бледного, трясущегося мелкой дрожью сержанта.
Пробравшись в квартиру, соседка по тамбуру с ужасом оглядела разрушенную прихожую. В нос тут же ударил тяжёлый запах одеколона – дорогой флакончик валялся на полу. Из трещины сочилась драгоценная жидкость.
- «Диор». Никогда не любила этот парфюм. Сосед в нём только что не купался… – Процедила дама, старательно огибая ароматную лужицу. – Пахнет «дустом» и прелыми яблоками, скажи?..
- Так, пора и честь знать. Пойду… - Промямлила я, ощущая волну дурноты. – Да, тяжёлый запах. И в квартире воздух какой-то спертый. Мусором несёт… Чуете?
- Нет уж, - развернулся к нам участковый, подавая руку заплаканной хозяйке. Та, словно не веря своей удаче, скрючилась на пушистом, банном коврике. За её спиной притаился мальчик, лет девяти. – Останьтесь ненадолго - побудете понятыми.
Глава 2: Первая волна
Составив протокол, бледный, вконец замученный старлей, попросил у хозяйки стакан воды:
- Вы у нас третья за утро с похожей проблемой, - простодушно пожаловался он, устраиваясь в глубоком кресле.
Хозяйка, стараясь угодить своему "спасителю", потянулась к верхней полке за лучшим бокалом. Шелковистый рукав пижамы сполз до локтя, оголяя хрупкое предплечье.
- У вас кровь на руке, - сморщилась соседка. - Надо бы обработать. Вдруг у вашего "папки" бешенство?
- Вы опять за своё? Чего пугаете человека? - Насупился сержант. - Сейчас приедут медики. Я "Скорую" вызвал и "Дурку" заодно. Вот прибудут, и найдём - кого, куда пристроить!..
- Это Вы так прозрачно намекаете, что я - невменяемая? - Взвизгнула соседка, всегда готовая ринуться в бой.
- Это я намекаю, что мы и без Вас прекрасно разберёмся, - побагровел лопоухий сержант. Но тут же прикусил язык, поймав недовольный взгляд Чумакова.