— Нет, никаких… А вы уверены, что это тот же самый конверт?
— Во всяком случае, внешне он ничем не отличается.
Резко вскочив, Имоджин с горячностью произнесла:
— Вы ведь немедленно велите арестовать этого человека, не правда ли? Калландер не так велик! Его можно быстро разыскать!
— Возможно, если он все еще здесь… Не надо горячиться, мисс Мак-Картри. Не забывайте, что секретные службы не связаны с официальной полицией… И я лично не имею никаких полномочий требовать, чтобы кого-то арестовали. Да и чем бы я смог мотивировать подобное требование, не раскрывая наших секретов? Более того, человек, о котором вы говорили, несомненно работает на какую-то иностранную державу, так что нетрудно представить себе, какими неприятностями грозил бы нам подобный необдуманный шаг!
— А что же тогда делать?
— Видите ли, мисс Мак-Картри, тот, кто соглашается с нами работать, должен уметь проявлять инициативу и самостоятельно доводить до конца то, что ему поручено. Так что вам надлежит как можно скорее и любыми средствами получить назад похищенные документы. Действуйте по своему усмотрению!
— Вы сказали — любыми средствами, сэр?
— Да, именно так я и сказал, мисс.
Вне себя от гнева, униженная Имоджин вернулась домой, мечтая запереть чертова тюленя в четырех стенах и пытать, пытать его до тех пор, пока, умирая, он не вернет ей бумаги. Однако сейчас она чувствовала полное бессилие, поскольку ей даже не на кого было опереться. Тут она вспомнила о своих попутчиках: вот в ком ее великая надежда! Ведь один из них любит ее, и уж он-то не откажет в помощи. А все вместе они не пожалеют жизни за Корону и ее, Имоджин, честь! Вот это будет помолвка, достойная женщины, в чьих жилах течет кровь самого Роба Роя!
Не в силах заснуть, мисс Мак-Картри решила написать Нэнси, чтобы в самых туманных выражениях поведать ей о своих горестях и надеждах. Она уселась за стол и принялась сочинять послание:
Дражайшая Нэнси!
Представьте себе, я обесчещена. Я бы не доверила этого никому на свете, но ведь Вы моя подруга и потому, уверена, разделите мой стыд и посочувствуете горю. Дело в том, что меня лишили одной штуки, которая у меня была, хоть Вы и не догадывались, что она у меня была. Должна также сообщить Вам, что меня любит один человек, он написал мне любовную записку. Полагаю, что у него на это были веские основания. Так что не удивляйтесь, дорогая Нэнси, если у меня вдруг появится муж и я стану миссис… Правда, я пока что не знаю, как зовут моего жениха, поэтому и не сообщаю Вам его имени. Но захочет ли он соединить судьбу с обесчещенной женщиной, вот вопрос? Просто с ума схожу от того, какая ответственность вдруг свалилась на мои плечи. Пусть наша королева хоть сто раз англичанка, все равно не могу же я ее предать, даже невольно. Кто знает, какие несчастья могут свалиться на Соединенное Королевство из-за моей неосторожности? Я очень несчастна, Нэнси, и хотела бы умереть, если бы не знала, что в этом беспросветном мраке кто-то меня любит. Мне Вас очень не хватает. До свидания, милая Нэнси, молитесь за свою подругу. Пусть Небо вернет ей честь и поможет найти то, что она потеряла. Обнимаю,
Имоджин Мак-Картри.
В Лондоне перепуганная насмерть мисс Нанкетт под большим секретом прочитала письмо мисс Льюис, а та рассказала Энерину Арчтафту. Начальник отдела нашел в этой новости подтверждение своему прогнозу и заявил: ясно, что мисс Мак-Картри пишет из сумасшедшего дома. Дабы хоть как-то продвинуть свои дела с Дженис, он высказал предположение, что лишь затянувшееся девичество могло довести Имоджин до такого плачевного состояния.
Глава четвертая
Обладавшая завидным здоровьем и привыкшая к военной дисциплине, Имоджин провела ночь вполне спокойно: радужные сновидения унесли ее далеко прочь от кошмаров действительности. Проснувшись, она еще немножко понежилась в постели, отпустив пару минут на приятные раздумья и в сотый раз задавая себе один и тот же вопрос: кто же это умирает от любви к ней, не решаясь открыться? Вопреки воле память все время услужливо подсовывала Имоджин улыбающееся лицо Аллана Каннингхэма. Стремясь освободиться от этого наваждения, мисс Мак-Картри заспешила в ванную, где ледяной душ вернул ее к реальности. Покончив с утренней гимнастикой, она села завтракать, обдумывая план контратаки.
Сэр Генри заявил, что не может привлечь официальную полицию и что ее нельзя вмешивать в дела секретных служб. Пусть так, но кто, интересно, помешает Имоджин сказать, будто у нее украли какую-нибудь драгоценность и она подозревает, чьих это рук дело? Прекрасная возможность разыскать голубоглазого типа, а когда его наконец приведут в полицию, то в худшем случае ей придется извиниться перед ним за несправедливые обвинения, зато она не потеряет его из виду, а уж потом доведет дело до конца. При этой мысли мышцы у нее напряглись, а длинные узловатые пальцы сжались, будто она уже держала врага за горло. В восторге от своей выдумки, которую она назвала военной хитростью, мисс Мак-Картри обула туфли без каблуков и улыбнулась отцу, заверив его, что смоет позорное пятно, замаравшее честь их семейства. Ей показалось, что сэр Вальтер Скотт молча пожелал ей удачи, а Роберт Брюс послал исполненный дружелюбия взгляд. Мобилизовав таким образом все силы, она ранним утром вышла из дому и, глубоко вдыхая здоровый горный хайландский воздух, направилась к полицейскому участку.