— Позвольте спросить, чему обязан честью вашего визита в Килмахог? — учтиво поинтересовался мистер Линдсей.
— Меня обокрали!
— Не может быть! И что же у вас украли?
— Одну фамильную драгоценность, которой я очень дорожила, — ответила она после небольшой заминки.
— Очень сочувствую вам, милая Имоджин.
— И я знаю, кто ее украл!
— Но в таком случае еще не все потеряно.
— Да нет, дело в том, что местная полиция заодно с мошенником.
— Неужели!
Линдсей украдкой с беспокойством взглянул на приятельницу.
— Они, видите ли, говорят, что у меня нет доказательств!
— А они у вас есть?
— По правде говоря, нет, только так, интуиция подсказывает…
— Похоже, в правосудии такие доказательства не очень-то принимаются в расчет… Как жаль, дорогая, что это прискорбное событие испортило вам отпуск. Но все-таки попытайтесь забыть об этой неприятной истории и полюбуйтесь-ка лучше природой. Творение Всевышнего так прекрасно, что стоит всех драгоценностей мира. Подумайте, сколько на свете чудесного, а мы проходим мимо и даже не замечаем…
Они медленно пошли рядом, и Имоджин вдруг почувствовала, что сердце ее словно бы перестало биться. Конечно, Эндрю Линдсей намекает на себя, на свои чувства, а она, неблагодарная, даже не отвечает… Растрогавшись до глубины души, Имоджин, затаив дыхание, уточнила:
— Например, любовь, да?
Слегка ошеломленный спутник помолчал, потом нерешительно пробормотал:
— Ну да, конечно, и любовь тоже…
— Но, похоже, сами-то вы не очень в этом уверены!
— О!.. Знаете ли, в моем возрасте…
— Любовь не знает возраста… Если, конечно, посчастливится встретить избранника своих лет…
— Да-да… конечно… какие могут быть сомнения… — несколько невразумительно выдавил из себя смущенный Линдсей.
— Вообще-то, мистер Линдсей, я вас вполне понимаю. Конечно, когда ты в годах, нелегко признаться в чувствах, которые больше пристали молодым… Но, поверьте, в этом нет ничего зазорного… И потом, имейте в виду, что иногда мужчина все никак не решается объясниться, а мы уже давно обо всем догадались…
Совершенно обалдевший от всех этих намеков, Эндрю не нашелся что ответить, а Имоджин продолжила:
— Главное, Эндрю, не надо терять надежду…
Вернувшись домой, мисс Мак-Картри, к собственному изумлению, обнаружила, что все время что-то напевает, а подобное случалось с ней крайне редко. Но ведь не каждый же день мужчины признавались ей в нежной страсти, пусть даже так робко и с такими недомолвками, как это получилось у Эндрю Линдсея. По правде сказать, в глубине души Имоджин была чуточку разочарована. Знавшая о любви лишь то, о чем поведал ей устами своих раздираемых страстями героев Шекспир, она была уверена, что сцена объяснения мужчины и женщины во взаимной привязанности может происходить исключительно на балконе, уж в крайнем случае — на скамейке, но непременно под покровом ночи и при луне. Но нельзя же требовать всего сразу! Хотя, с другой стороны, она все-таки надеялась, что Эндрю Линдсей проявит большую смелость. К счастью, уж чего-чего, а храбрости у нее вполне хватит на двоих.
Разомлев от счастья, мисс Мак-Картри напрочь позабыла не только про ссору с полицейскими, но даже про то, что у нее похитили важные документы! Решив отпраздновать это знаменательное событие, она кинулась на кухню. А поскольку от сильных переживаний у нее неизменно разыгрывался зверский аппетит, Имоджин состряпала себе шотландский суп, да такой, что ложка стояла в нем, словно древко знамени.
Мрачные воспоминания вернулись к ней в тот момент, когда она пребывала в эйфорическом состоянии, мирно переваривая пищу. Как же она могла, упрекала себя Имоджин, предаться радужным мечтам о лучезарном будущем, когда сэр Дэвид Вулиш рассчитывает на ее помощь, а от ее энергии, может, зависит судьба всего Соединенного Королевства! Исходя из принципа, что всякое зрелое решение следует принимать в результате серьезных раздумий, она, стремясь получше сосредоточиться, закрыла глаза — и почта тут же заснула.
Пробудилась Имоджин почти в семь часов вечера, зато чувствовала себя в отличной форме и всей душой жаждала скандала. Только вот с кем? Теперь уже не подлежало никаким сомнениям, что для окончательного сведения счетов с этим бесстыжим валлийцем на помощь полиции надеяться не приходится. Да и Уордлоу тоже недвусмысленно дал ей понять, что предпочитает не вмешиваться в эту историю. К кому же обратиться? И снова она мысленно обратилась к тому, кого в тайниках души уже считала своим женихом, и еще раз упрекнула себя, что не была с ним до конца откровенна. Правда, к похищению драгоценности он отнесся вполне равнодушно. Но не представилась бы ему вся история совсем в другом свете, узнай он, что речь идет о важных чертежах, даже о национальной безопасности? В надежности его Имоджин ни секунды не сомневалась. Ведь Эндрю настоящий джентльмен, а вскорости и ее законный покровитель.