Так вот, уж кому-кому, а ему она должна говорить только правду. Конечно же, он простит ей невольную ложь, когда узнает, какие благородные мотивы ее к этому вынудили. И с тем, не мешкая более ни минуты, она отправилась в Килмахог.
В «Черном лебеде» Имоджин сообщили, что мистер Линдсей находится у себя в комнате и его сейчас попросят спуститься вниз. Они с Эндрю, возразила мисс Мак-Картри, достаточно давно знакомы, и она вполне может позволить себе подняться к нему сама. Узнав номер комнаты, шотландка стремглав бросилась к лестнице, провожаемая осуждающим взглядом хозяина гостиницы. Джефферсон Мак-Пунтиш собрался было ее окликнуть, но передумал, решив, иго дама явно в том возрасте, когда о добродетели можно уже более не беспокоиться. С детской радостью предвкушая, как удивится Линдсей ее неожиданному появлению, мисс Мак-Картри тихонько постучала в дверь того, кого уже считала своим супругом. Послышавшийся откуда-то из глубины номера голос пригласил войти. Она толкнула дверь и оказалась в комнате.
— Эй, кто там? — прокричал из ванной Эндрю.
Имоджин не успела ответить. Выпучив глаза и раскрыв рот, она уставилась на стол, где прямо перед глазами лежал украденный у нее конверт с надписью «Т-34»! Заинтригованный молчанием визитера, Линдсей выскочил из ванной прямо в пижаме и при виде Имоджин тоже остолбенел, потом, осознав нескромность своего туалета, пробормотал:
— Ах, извините!
Он снова исчез в ванной и через несколько секунд предстал перед гостьей уже облаченный в серый шелковый халат.
— Мисс Мак-Картри, вот не ждал!..
И лишь тут заметил, что посетительница явно находится в шоковом состоянии. Встревоженный, он приблизился к ней и поинтересовался:
— Что случилось? Вы что, плохо себя чувствуете?
Вместо ответа Имоджин молча указала дрожащим пальцем на стол.
— Ах, конверт? Мне его только что принесли. Кто-то, ума не приложу кто, оставил его внизу у служащего гостиницы, сказав, будто это я его потерял. Говорят, его нашли на дороге на Килмахог как раз после того, как я там проходил. Но черт меня побери, если я хоть что-нибудь понимаю, потому что не имею к этому конверту ни малейшего отношения.
Избавившись от страшных подозрений, которые буквально разрывали ей душу, как только она увидела драгоценный пакет, мисс Мак-Картри весело расхохоталась. Озадаченный Эндрю смотрел на нее, ожидая объяснений. Однако начало не предвещало ему ничего хорошего и вызвало на его лице довольно кислую гримасу.
— Мой милый Эндрю! Это же мой пакет! Тот самый, который у меня украли…
— Но ведь вы, кажется, говорили о какой-то драгоценности?
— Не сердитесь, Эндрю, я не могла сказать правду. Но теперь знайте, что, сами того не подозревая, вы спасли мою честь!
— Ах, вот как… Но это же прекрасно! Я просто в восторге…
— Тип, который меня обокрал, должно быть, потерял его по дороге, вот почему негодяй до сих пор еще в Калландере!
— Да-да, должно быть, так оно и есть…
— А теперь извините меня, Эндрю, но, к сожалению, я должна вас покинуть. Мне нужно как можно скорее доставить пакет по назначению…
— Подождите минутку, я сейчас быстренько оденусь и провожу вас.
— Нет-нет! Я и так уже вас побеспокоила! До завтра, милый, до завтра, мой дорогой… И знайте, я так вам признательна, что вы вправе требовать от меня всего, чего захотите!
Линдсей учтиво поклонился, что избавило его от необходимости отвечать.
Темнота уже окутывала окрестности, когда мисс Мак-Картри, буквально ошалевшая от радости, добралась наконец до Калландера. Вокруг не было ни души, и она хохотала во весь голос, предвкушая, как отомстит гнусному валлийскому шпиону, который, должно быть, уже с ног сбился, разыскивая повсюду бесценные документы. На окраине Калландера она повернула налево, решив, не откладывая в долгий ящик, сразу же отнести пакет в «Вереск», где сэр Генри Уордлоу поздравит ее с успехом. Она подумала, что не стоит рассказывать ему обо всех обстоятельствах ее победы — пожалуй, лучше будет хранить скромное молчание. Пусть сэр Генри сам домыслит, каких героических усилий ей все это стоило, и сообщит сэру Дэвиду Вулишу. Как истинная шотландка, Имоджин никогда не упускала случая нажить себе капиталец, пусть и не в звонкой монете.