— А такие, как ты, — на виселице!
— Ну что ты все жаладила: виселица, виселица… Вела б шебя прилично, я бы тебя вечером отпустил — мне шказали, как штемнеет…
— Ну да, чтобы твой хозяин успел смыться, ясно?
— Жнаешь, не совалась бы ты лучше в это дело, для ждоровья полезней… Пошлушай, что тебе Джимми говорит!
А что, может, парень не такой уж испорченный, просто вид у него гнусный?.. И Имоджин решила сменить тактику:
— Послушай, Джимми, я ведь могла бы быть твоей старшей сестрой…
— Ну, тогда уж шкорее матерью!.. — перебил ее наглый тип.
Последнее заявление мисс Мак-Картри нашла в высшей степени неуместным. Но разве от такой публики можно ждать хороших манер?
— Мне ведь вовсе неохота причинять тебе неприятности, — продолжил тот. — Ты только пообещай вести шебя шмирно, и мы с тобой как голубки проживем до шамого вечера. Договорились?
Прежде чем дать слово, Имоджин немного поколебалась. Но когда имеешь дело с врагом, который вероломно нанес тебе удар в спину, обещание можно расценивать как военную хитрость.
— Ладно, договорились!
— О'кей! А теперь, чтоб ты поняла, что я не такой поганый парень, пожалуй, приготовлю тебе чего-нибудь пошамать. Что шкажешь насчет яишенки с грудинкой, а?
— Скажу, что это было бы очень кстати.
— Ну вот, а теперь ты поймешь, крошка, почему Джимми называют королем яичницы с беконом!
С этими словами заморыш удалился и вернулся с корзиной яиц и огромным кусищем грудинки, с видимым удовлетворением взвешивая бекон на руке.
— Есть из чего состряпать яишенку! Видишь, хозяин не жмотничает!
Он разложил провизию на столе, потом достал горшок с топленым свиным салом и вытащил сковородку, размеры которой произвели на Имоджин неизгладимое впечатление. На ней можно было бы без труда поджарить глазунью из целой дюжины яиц. Джимми кинул на дно внушительный кус сала, зажег огонь и поставил на него сковородку. Не удержавшись, мисс Мак-Картри заметила:
— Огонь слишком сильный!
— Не суйся!
В кипящем сале он разложил ломтики грудинки, нарезая ее большим ножом для разделки туш.
— Зачем такие толстые-то?!
— Отвяжись, шотландка!
Грудинка понемногу начала подгорать, и комната заполнилась едким дымом. Скривившись от отвращения, Имоджин бросила:
— Если все англичане стряпают, как ты, ничего удивительного, что у них со вкусом не в порядке!
Потеряв всякое терпение, тюремщик повернулся к ней и рявкнул:
— Ты жаткнешься или нет?
Потом принялся разбивать яйца, занервничал, и один желток растекся. Имоджин издевательски хихикнула, чем окончательно разозлила Джимми:
— Это все иж-жа тебя! Поменьше бы приставала…
— Бездари всегда сваливают вину на других…
Вне себя от ярости, Джимми открыл окно, схватил сковородку и выкинул вон содержимое, затем, поставив ее снова на плиту, проворчал:
— На, делай сама, раз такая умная!
— Я бы с удовольствием, только меня не обучали готовить яичницу с беконом со связанными руками-ногами.
— Ладно, давай развяжу, — немного поколебавшись, сдался охранник. — Только учти, — взяв в руки кухонный нож, предупредил он, — я буду при оружии, так что только шевельнись как-нибудь не так — враз вшажу его тебе меж лопаток!
— Ничего себе перспективна!
Джимми снял обрекавшие Имоджин на неподвижность путы. Та первым делом с наслаждением растерла затекшие запястья и лодыжки, потом встала. Парень попятился, глядя на нее с подозрением и сжимая рукоятку ножа.
Для начала мисс Мак-Картри прикрутила конфорку, приговаривая:
— Огонь не должен быть слишком сильным, иначе все сгорит… А теперь растопим немножко сала…
Джимми неотрывно следил за ее движениями, не отпуская узницу от себя ни на дюйм. Имоджин делала вид, будто это ее нимало не тревожит.
— Не нарежешь ли грудинку, только потоньше?
Парень, подумав, приказал ей сесть, чтобы было время броситься на нее, если вздумает взбрыкнуть, пока он будет заниматься грудинкой, и приступил к делу. Потом Имоджин разложила ломтики на подогретом жире, обжарила их со всех сторон, осторожно разбила четыре яйца и вылила их на бекон. Джимми как загипнотизированный наблюдал за священнодействием своей подопечной.
— Да, ничего не скажешь, ждорово эго у тебя получается!
Мисс Мак-Картри поняла, что настал момент попытать свое счастье. Мысленно призвав на помощь духов всех доблестных хайландских рыцарей, она отступила на шаг, обеими руками схватилась за ручку огромной сковородки и, стараясь совладать с голосом, предупредила:
— А теперь самое трудное!..