Поначалу встреченный с недоверием, Эндрю Линдсей умудрился завоевать расположение публики, заверив, что никогда и в глаза не видел покойного и что тот, должно быть, имел при себе отмычку. Застигнутый врасплох появлением мисс Мак-Картри на лестнице «Черного лебедя», незнакомец, по всей видимости, кинулся в первую попавшуюся комнату, которая, на его несчастье, оказалась той самой, куда направлялась мисс Мак-Картри. Эндрю Линдсей добавил, что у него действительно была назначена встреча с этой почтенной дамой, но мотивы свидания он, к сожалению, не может обнародовать, ибо они связаны с высшими интересами государства. Все отдали должное сдержанности приезжего, а растроганная Имоджин сразу поняла, что он просто пытается спасти ее репутацию, и усмотрела в этом первое публичное признание в любви. Когда свидетель вернулся на свое место, она послала ему одну из самых лучезарных улыбок. Эндрю ответил легким поклоном, чем окончательно расположил к себе женскую половину аудитории.
Тайлер с Гербертом Флутиполом рассказали, как, находясь в холле «Черного лебедя», вдруг услыхали выстрел, тут же побежали наверх, дверь оказалась заперта на ключ, но им общими усилиями удалось ее взломать, и, войдя внутрь, они увидели труп незнакомца и бездыханное тело лежавшей без чувств мисс Мак-Картри. Отвечая на вопросы коронера, оба единодушно подтвердили, что речь идет об убийстве в целях самозащиты. Последним давал показания Джефферсон Мак-Пунтиш. С ним Питер Корнуэй вел себя куда жестче.
— Вы, Мак-Пунтиш, уже слышали показания остальных свидетелей. Скажите, вам знаком человек, труп которого обнаружили в номере вашей гостиницы?
— Нет, не знаком…
— Как же вы тогда объясните тот факт, что он смог незамеченным туда проникнуть?
— Откуда мне знать…
Коронер, издавна испытывавший к Мак-Пунтишу стойкую неприязнь, не замедлил воспользоваться удобным случаем.
— Это что же, выходит, у вас в гостинице прямо как на мельнице: любой может войти и выйти когда ему заблагорассудится?
Лицо хозяина «Черного лебедя» покрылось багровыми пятнами.
— Ну это вы, Корнуэй, бросьте! Сперва надо бы…
— Я вам здесь не Корнуэй, а господин коронер!
— Так вот, вы это бросьте, господин коронер, надо бы сперва разобраться, как все было на самом деле, а не позорить здесь при всех мое заведение!
— Я, господин Мак-Пунтиш, исполняю свой долг и вынужден констатировать, что у вас в гостинице ошиваются всякие подозрительные субъекты, а вы даже не подозреваете об их существовании. Все-таки согласитесь, что это странно.
— Может, и странно, да не более того, ведь этого человека до сих пор не может опознать даже полиция!
Ход был удачный, и Корнуэй прикусил язык; однако такой вызывающий ответ таил в себе и определенную опасность, так как констебль Тайлер, усмотрев в заявлении владельца «Черного лебедя» публичную критику своей деятельности, поклялся себе при случае повнимательней проследить, всегда ли Мак-Пунтиш вовремя закрывает свое питейное заведение и нет ли там каких нарушений по части потребления спиртного.
— Выходит, мистер Мак-Пунтиш, вы так и не можете нам ничего рассказать об этом незнакомце?
— Почему? Могу. Ясно, что он не джентльмен.
— Как это вы узнали?
— Да разве настоящий джентльмен позволит убить себя в гостинице, где он даже не заказал никакой выпивки!
Выслушав всех свидетелей, коронер вынес свой вердикт. Он вкратце подытожил факты и объявил, что мисс Мак-Картри действовала в пределах необходимой обороны. Не имевший же при себе никаких документов убитый скорее всего является шпионом, находившимся на службе одного из иностранных государств, следовательно, своим поступком мисс Мак-Картри оказала большую услугу Великобритании, с чем он ее и поздравляет. Потом отметил бдительность полиции и объявил, что похороны будут произведены за счет общественных средств, поскольку тело никто так и не востребовал. На том заседание закрылось.
Прежде чем Имоджин покинула зал мэрии, Корнуэй лично подошел к ней, чтобы еще раз поздравить и шепнуть на ушко, что считает своим почетным долгом вручить ей пять процентов комиссионных с той суммы, которую собирается получить от муниципального совета на погребение убитого. Имоджин даже не успела выразить ему свое негодование по поводу столь гнусного предложения, так как к ней уже спешил Гоуэн Росс.