— О, дорогая мисс Мак-Картри, по счастливой случайности я как раз сегодня снова вернулся в Калландер! Но мог ли я ожидать, что за время моего отсутствия вы превратитесь прямо-таки в настоящую героиню! Искренне восхищен вашим мужеством и самообладанием…
Разобиженный коронер ретировался. Он надеялся, что мисс Мак-Картри представит его вновь прибывшему, который производил впечатление важной персоны. Имоджин же при виде Гоуэна Росса сразу подумала об Аллане Каннингхэме.
— Господин Росс, какая приятная неожиданность!.. А я уж было подумала, что вы навсегда покинули Калландер и своих друзей! Ведь мистер Линдсей сказал мне, что вы с мистером Каннингхэмом уехали в Эдинбург.
— Да, это верно. Аллан не мог устоять перед соблазном открыть какую-то новую диву для мюзик-холла или ночного клуба, уж не знаю точно… Ну а я решил отправиться с ним, чтобы не дать ему растранжирить весь свои отпуск и заставить вернуться сюда: ведь у вас в Калландере такой дивный воздух. Но, к сожалению, он там окончательно погряз в этих чертовых заумностях какого-то путаного контракта и сможет вернуться только через пару дней. Надеюсь, мисс Мак-Картри, вы расскажете мне о своем приключении во всех подробностях? Так бы хотелось потом похвастаться знакомством с самой отважной женщиной Калландера в своем лондонском клубе.
От смущения Имоджин басовито хихикнула, чем, похоже, немало взволновала Гоуэна Росса. Польщенная шотландка даже подумала, уж не влюбился ли в нее, часом, и этот джентльмен… Тем временем к ним присоединился Эндрю Линдсей, и они втроем вышли из мэрии.
По дороге к дому Имоджин Гоуэн попросил разрешения оставить их на минутку — ему нужно было купить сигарет. Как только Росс отошел и они остались вдвоем, Эндрю смущенно спросил, не сможет ли она назначить ему свидание, и чем скорей, тем лучше: он хочет срочно сообщить ей кое-что очень важное. Взволнованная мисс Мак-Картри сразу догадалась, что Линдсей наконец-то решился объясниться ей в любви, и совсем потеряла голову. Она как-то невнятно пробормотала, что согласна, хотя было не очень ясно, на что именно, и Эндрю, завидев приближающегося Росса, торопливо предложил ей встретиться через два часа на окраине Калландера, там, где начинается дорога на Килмахог. В ответ Имоджин только судорожно кивнула. От радости она даже не слышала, что там пытался рассказывать ей Гоуэн. Добравшись до дверей своего дома, она поспешно распрощалась с попутчиками. Ей не терпелось остаться одной, чтобы как следует собраться с мыслями и не спеша помечтать о счастливом будущем, которое теперь уже, видимо, было не за горами.
Эндрю Линдсей поджидал даму прямо возле тропинки, ведущей в лесок, где стараниями Флутипола мисс Мак-Картри чуть не закончила дни в водах Лох-Веннахарского озера. Имоджин показалось, что Эндрю ужасно нервничает. Она объяснила это вполне понятным в такой ситуации лихорадочным волнением, ведь и сама она тоже чувствовала себя не совсем в своей тарелке.
— Спасибо, что пришли…
— А разве могло быть иначе, Эндрю?
— Все равно это очень любезно с вашей стороны… Куда бы вам хотелось пойти?
Желая создать как можно более благоприятную атмосферу для признаний — ведь любовь только выигрывает, когда к ней примешивается немного восхищения, — Имоджин предложила Линдсею показать ему то место, где она оказалась в озере. И они, как два влюбленных голубка, не произнося ни слова и держась поближе друг к другу, добрались до леса. Похоже, думала Имоджин, у Эндрю тоже горло пересохло от волнения. Когда они приблизились к берегу, над которым низко нависали густые ветки, Имоджин трагическим голосом произнесла:
— Вот здесь, на этом самом месте!
— Простите?..
— В озеро я здесь упала… — слегка разочарованно уточнила мисс Мак-Картри.
— А!.. Да-да, прекрасно…
Столь вопиющее безразличие она с готовностью объяснила себе тем, что Эндрю, должно быть, без конца повторяет про себя те заветные слова, которые собирается сказать возлюбленной, и слишком поглощен этими мыслями, чтобы отвлекаться на всякие второстепенные пустяки.
— Может, присядем?
— С удовольствием.
Он помог ей усесться под деревом, прямо у самой кромки воды. Легкий плеск волн придавал ясному солнечному дню какую-то особую безмятежность.
— То, что я хотел сообщить вам, мисс Мак-Картри, очень трудно передать словами, и я даже не знаю, с чего начать…