— Ах, мисс Мак-Картри, позвольте мне набить морду этому типу!
— Успокойтесь, дорогой друг. Он не по зубам для вас… для нас… во всяком случае сейчас нам с ним не справиться… Надо действовать осторожно, ведь хитрость можно одолеть только хитростью… У меня нет свидетелей, так что он способен наплести с три короба…
— Вот каналья!
— А вы, мистер Росс, что вы думаете о покойном Эндрю Линдсее?
В ответ Гоуэн поведал, что познакомился с Линдсеем у себя в клубе, а взаимная симпатия между ними родилась благодаря общему пристрастию к рыбной ловле. Больше Росс ничего о нем не знает; мог ли он подозревать, что под несколько суровой, но не лишенной известной приятности внешностью скрывается такой негодяй! Гоуэн попросил у Имоджин извинения, что невольно оказался как бы сообщником этого подлого Эндрю, — да простит его Господь! — и признался, что, похоже, в пятьдесят два года ему еще многое предстоит узнать о мужском коварстве!
— Следует ли мне понимать, — шаловливо проворковала мисс Мак-Картри, — что о женщинах вам уже известно решительно все?
— Нет… ну что вы… Конечно, нет… И вот вам доказательство: в моем возрасте у людей уже внуки, а я все еще по-прежнему холостяк…
— Может, вы нас, женщин, просто-напросто ненавидите?
— Помилуйте, мисс Мак-Картри! Как вы могли такое подумать? Нет, просто я, поверите ли, очень застенчив — уж не знаю, заметили вы это или нет? И рта не решаюсь раскрыть, боюсь, что надо мной все непременно смеяться станут…
— Ага… И поэтому предпочитаете писать, не так ли? — на лету подхватила Имоджин.
Похоже, намек был слишком явным, и на какое-то мгновение мисс Мак-Картри показалось, что гость не выдержит и лишится чувств.
— Выходит… вы… вы обо всем догадались? — с трудом выговорил он.
— Ну, это было не так уж трудно, — не моргнув глазом соврала Имоджин.
— Должно быть, вы считаете меня ужасным невежей?
— Знаете, женщина, которой делают столь сокровенные признания, не очень-то заботится о том, насколько они соответствуют правилам хорошего тона…
— Так, значит, я могу надеяться?..
— Дорогой мой мистер Гоуэн… Прежде чем я смогу думать о себе и своем будущем, мне надо выполнить одно важное дело…
— Ах да! Я уже слышал, что вы пытаетесь разыскать какие-то документы, которые у вас вроде бы украли…
— Слава Богу, они уже опять у меня!
— Уф-ф… Очень рад за вас! А вы не боитесь, что их у вас снова похитят?
С очаровательным смущением мисс Мак-Картри дала понять, что драгоценные бумаги запрятаны так надежно, что завладеть ими можно не иначе, как сперва убив ее, а потом раздев донага. Похоже, эта последняя деталь бесконечно разволновала целомудренного Гоуэна Росса.
— Дражайшая мисс Мак-Картри, теперь я не успокоюсь, пока не узнаю, что вы довели до конца это ваше ужасное дело. А мне разрешите быть вашим телохранителем. Если вы не против, то я мог бы завтра за вами зайти и мы бы устроили небольшой пикничок где-нибудь в Троссахских скалах. Ну как, согласны?
Имоджин с откровенным энтузиазмом приняла предложение, и они уговорились, что Гоуэн наймет завтра автомобиль и заедет за ней около десяти утра. Расстались они наилучшими друзьями, поклявшись отныне называть друг друга только по имени.
Визит Росса и его нежные полупризнания придали Имоджин мужества и помогли выдержать ту почти нескрываемую всеобщую ненависть, которая царила на допросе свидетелей. Корнуэй сообщил, что покойный Эндрю Линдсей на самом деле вовсе никакой не Эндрю Линдсей, а скорей всего вообще иностранец и по решению вышестоящих властей будет похоронен на калландерском кладбище за счет общественных средств. Единственным интересным выступлением были свидетельские показания доктора. У всех даже мурашки забегали от ужаса, когда он рассказывал, как треснул череп Эндрю Линдсея, когда его кокнула булыжником мисс Мак-Картри. Сограждане с явным укором устремили взгляды на Имоджин, а некоторые даже позволили в ее адрес крайне нелестные выпады, правда вполголоса.
После показаний Имоджин вызвали Герберта Флутипола. Тот заявил, что наблюдал за событиями издалека, поэтому кто именно напал на мисс Мак-Картри, в точности сказать не может. Зато головой готов поручиться, что это его, Флутипола, крики спасли даму от неминуемой смерти. Потом свидетель, к большому удовольствию публики, добавил: он-де позаботился о том, чтобы подобрать палку, которой орудовал потенциальный убийца, понятно, обернув ее своим носовым платком, — а вдруг там остались какие-нибудь отпечатки пальцев? Однако констебль Тайлер слегка разочаровал публику, подняв на смех тех праздных отпускников, которые начитались на досуге детективных романов и теперь строят из себя доморощенных сыщиков. Ясное дело, никаких отпечатков на дубине обнаружено не было — если верить тому, что именно эта самая палка и лежала на столе у коронера. И Герберт Флутипол, весь красный от смущения, вернулся на свое место. Корнуэй вынес вердикт: непредумышленное убийство в целях самообороны, однако на сей раз, опасаясь подмочить свою репутацию, благодарить мисс Мак-Картри уже не стал.