Потом Гоуэн Росс открыл корзину и начал вынимать провизию. Сперва на расписанной незабудками тарелочке появился омлет с конфитюром, за ним, как закуска, салат из сырой морковки и, наконец, гвоздь программы — холодный осклизлый пудинг, при виде которого в ужасе отпрянул бы любой, кто рожден к югу от Шевиотовых холмов. Потому что только шотландские желудки умудряются без особых хлопот переваривать это причудливое месиво, состоящее из всевозможных потрохов и овсяной муки. И дополнила этот роскошный экспромт бутылка отменного шотландского виски.
Для начала Имоджин со спутником выпили по глоточку за процветание Шотландии, потом другой — за дружбу, потом третий — за посрамление врагов мисс Мак-Картри. На этой скале, которую ласково овевал, принося с собой аромат вереска, степной ветер, Имоджин с Гоуэном почувствовали себя вроде Адама и Евы накануне изгнания из рая. Вот тут-то Гоуэн, набравшись храбрости, и решился на серьезный разговор.
— Позвольте признаться, дорогая Имоджин, что мне с вами очень хорошо…
— Приятно слышать, Гоуэн…
— И что… что мне бы… в общем, мне бы хотелось, чтобы мы с вами больше никогда не расставались…
В смехе, которым встретила мисс Мак-Картри эти слова, слышалось и нежное воркование голубки, и веселье ласковой насмешки.
— Насколько я понимаю, Гоуэн, вы намерены предложить мне стать вашей законной женой. Угадала?
— Ах, это мое самое заветное желание!
— Что ж, думаю, мы могли бы составить очень счастливую супружескую пару…
— О! Имоджин, дорогая, дражайшая Имоджин!
И как желторотый юнец, Росс схватил руку возлюбленной и стал буквально осыпать ее поцелуями. Имоджин не знала, то ли плакать, то ли смеяться. В то же время ее раздувало от гордости при мысли, что еще ни одна помолвка не происходила в такой романтической обстановке — в Троссахских скалах, где небо Шотландии единственный свидетель! Лишь в нескольких метрах от них росло какое-то невзрачное на вид, но вполне крепкое деревце, которое напоминало часового, охраняющего влюбленных на случай появления коварного неприятеля.
Они чокнулись и выпили за свое будущее счастье. Виски привело обоих в состояние легкой эйфории. Однако Имоджин, как истинная шотландка, никогда полностью не терявшая здравого смысла, вдруг заметила:
— Лично я зарабатываю в Адмиралтействе двенадцать фунтов в неделю…
— А я в компании «Ирхэм и Джордж» получаю каждую пятницу ровно двадцать один фунт.
— Значит, всего у нас будет тридцать три фунта в неделю…
— Думаю, нам хватит, как вы считаете?
— Я тоже так думаю! Понятно, жить мы будем у меня, в Челси.
— Всю жизнь мечтал жить в Челси…
Они с удовлетворением обнаружили, что оба без труда пришли к согласию по всем жизненно важным вопросам, и выпили еще по чуть-чуть, дабы отметить это редкое единение душ. Потом уничтожили салат из сырой морковки. Прежде чем приступить к пудингу, Росс заметил:
— Вообще-то, Имоджин, мы с вами могли бы стать еще богаче и вести совсем уж безбедное существование… Как вы, например, смотрите на то, чтобы проводить зиму где-нибудь на южном солнышке?
Мисс Мак-Картри подумалось, что Гоуэн переносит виски гораздо хуже ее самой.
— Может, скажете, что мне больше не придется служить в Адмиралтействе?
— Конечно, и я тоже смогу уйти от «Ирхэма и Джорджа»!
— И каким же чудесным образом мы с вами сможем разбогатеть?
— Вы ведь носите при себе документы, которые стоят кучу денег…
Имоджин решила, что это просто какая-то не очень удачная шутка.
— Дело в том, что они, к сожалению, принадлежат не мне, а Англии!
— Но ведь вы-то, насколько мне известно, не англичанка, а шотландка!
Шутка нравилась Имоджин все меньше и меньше. Она нахмурила брови и строго заметила:
— Когда на карту поставлена национальная безопасность, тут уж, Гоуэн, не время делиться на англичан и шотландцев.
— Не сомневаюсь, что вы могли бы получить за них никак не меньше десяти тысяч фунтов.
В душу Имоджин закралось страшное подозрение: уж не для того ли Росс за ней и ухаживал, чтобы уговорить ее пойти на эту омерзительную сделку?
— Ладно, Гоуэн, хватит шутить, уверяю вас, это совсем не смешно!
— Нет, отчего же, лично меня все это очень даже забавляет.
Внезапно изменившийся тон жениха заставил ее слегка вздрогнуть. Что все это значит?
— Что-то я, Гоуэн, никак не пойму, что вы имеете в виду? — спросила она, несколько утратив былую уверенность.