Напрочь забыв о своих матримониальных прожектах в отношении Линдсея и Росса, Имоджин вполне чистосердечно заверила Каннингхэма, что никогда даже внимания не обращала на толстяка Линдсея. Казалось, Аллана вполне удовлетворили ее объяснения и он выглядел вполне счастливым.
— И все-таки, Имоджин, — добавил он, дабы окончательно прояснить для себя ситуацию, — я никак не возьму в толк, почему все-таки эти двое решили отправиться сюда и по каким причинам они вас преследовали и даже покушались на вашу жизнь?
Лишь какую-то долю секунды поколебалась мисс Мак-Картри, прежде чем дать ответ. Она сочла, что не имеет никакого права скрывать правду от того, в ком уже видела будущего супруга, и ввела его в курс своей важной миссии, которая вот-вот завершится с возвращением сэра Генри Уордлоу. Совершенно ошеломленный услышанным, Каннингхэм поначалу, казалось, просто не мог поверить своим собственным ушам; потом с почти детским восторгом воскликнул, что мисс Мак-Картри — самая потрясающая женщина, которую ему когда-либо доводилось встречать. Ему вторила Нэнси, и Имоджин, покраснев как маков цвет, тут же отправилась за виски, чтобы скрыть смущение.
Покончив с трапезой (Аллан признался, что никогда в жизни не ел вкуснее), трое друзей пошли прогуляться. Еще до этого они решили, что и Каннингхэм тоже поселится с ними в старом домике Имоджин, ну а Нэнси возьмет на себя роль дуэньи — дабы соблюсти приличия и избежать всяких кривотолков.
По словесному портрету, который ему нарисовала Имоджин, Аллан сразу же — не успела троица войти в «Гордый хайландец», чтобы выпить по чашке чая, — узнал Герберта Флутипола. Валлиец мирно восседал в уголке и, похоже, нимало не интересовался тем, что происходит вокруг. Занятый пополнением запасов пива, Тед Булитт издали радостно приветствовал Имоджин и послал Томаса принять заказ. Ободренная присутствием Аллана, мисс Мак-Картри села так, чтобы не выпускать из поля зрения Флутипола, и сначала принялась отпускать весьма нелестные замечания по поводу уроженцев Уэльса, а потом переключилась на мужчин, которые смешат окружающих дурацкими усами. Ее поддержал Аллан, всячески одобряя ее остроумие. Нэнси же чувствовала себя явно не в своей тарелке и просила их прекратить.
Герберт Флутипол уставился на компанию своими голубыми глазами и упорно не сводил с них взгляда… Почувствовав некоторую неловкость, друзья попытались было продолжить шутки, однако этот обращенный на них пристальный взгляд портил им все удовольствие. Тогда Аллан, потеряв терпение, встал и подошел к столику валлийца.
— Сэр, мне не нравится ваша манера смотреть в нашу сторону…
В заведении тут же воцарилась тишина, а Тед Булитт, вытирая руки, вышел из-за стойки.
— Что ж, вам остается только поменять место, — ответил Герберт Флутипол с той ледяной невозмутимостью, которая в краях, где шотландская экспансивность постоянно будоражит умы, была равносильна самому жестокому оскорблению.
Быстро смекнув, что дело запахло жареным, посетители «Гордого хайландца» уставились на спорщиков. Томас же — официант заведения — кинулся к телефону, чтобы в случае чего, не теряя ни минуты, вызвать на помощь Тайлера.
— Джентльмены! Не забывайте, что здесь дамы! — попытался урезонить спорщиков Тед Булитт.
— Вот именно поэтому, — ухмыльнулся Каннингхэм, — я и не могу допустить, чтобы этот тип вел себя по-хамски!
Герберт только вздохнул.
— Полагаю, вы просто слишком много выпили…
— Я?! Нет, посмотрите-ка на него! Что ж, если угодно, я готов продемонстрировать вам, что у меня отличная реакция!
— Ладно, раз уж вы так настаиваете… Хотя, на мой взгляд, это совершенно идиотская затея…
Валлиец тяжело поднялся со стула, и присутствующие сразу заметили, что шансы у противников далеко не равны, поэтому тут же прониклись какой-то смутной антипатией к Аллану. Тед Булитт, поняв, что его попытки примирить враждующих не увенчались успехом, подал условный знак Томасу (официант стал незаметно набирать номер полицейского участка) и принялся сдвигать столы и стулья, дабы освободить место для назревающей драки.