По правде сказать, Каннингхэм не слишком-то гордился собой. Одолеть этого дряблого пузатого тюфяка — тоже мне подвиг! Может, не будь с ним дам, он и отказался бы от своего намерения, но теперь уже было поздно. Флутипол не торопясь надел шляпу и, обращаясь к Аллану, который оказался почти на голову выше, спокойно спросил:
— Ну и что же дальше?
— Извольте немедленно извиниться перед дамами, иначе мне придется вас проучить!
— Предпочитаю, чтобы меня проучили!
Весьма довольная ответом аудитория дружно перешла на сторону валлийца.
— Что ж, вы сами этого хотели!
Аллан приподнялся на цыпочках, изобразил пару обманных ударов, потом что было силы размахнулся, намереваясь нанести противнику удар слева, да так, чтобы угодить в нос — может, вид крови и боль несколько отрезвят того и заставят просить пощады. Увы, кулаку не суждено было достичь желанной цели. Впоследствии Каннингхэм, как ни старался, так и не смог понять, что же с ним, в сущности, произошло. Во всяком случае, когда к нему вернулась способность соображать, он уже лежал на спине, почти лишившись чувств от сильнейшего удара об пол, неизвестно как перелетев предварительно через плечо валлийца. Друзья Теда Булитта в полном восторге издали оглушительное «ур-р-ра!»… Имоджин, горя желанием отомстить за своего кавалера, готова была вцепиться ногтями в покидавшего поле брани Флутипола, как суровый окрик буквально пригвоздил всех к месту:
— Что это здесь происходит?
И в проеме двери выросла знакомая фигура Сэмюеля Тайлера.
— Ага, так я и знал! — вздохнул он, увидев мисс Мак-Картри.
С приходом полицейского всеобщее оживление несколько улеглось и все расселись по своим местам. Поскольку официальных жалоб никто подавать не собирался, Тайлер в порядке компенсации за причиненное беспокойство согласился пропустить стаканчик, который предложил ему Тед Булитт. Мисс Мак-Картри же покинула заведение, провожаемая весьма недоброжелательным молчанием, и вынуждена была признать, что все больше и больше теряет в общественном мнении Калландера. В другие времена, может, это бы ее и огорчило, но теперь, когда рядом шагал Аллан, ей было в высшей степени наплевать на все, что не имело прямого отношения к ее любовным переживаниям.
Когда мисс Мак-Картри вернулась с гостями домой, Нэнси, объяснив, что слишком перепугалась из-за всей этой истории, отказалась от ужина и попросила разрешения немедленно лечь в постель. Разрешение было дано, а Имоджин даже пообещала принести ей наверх чашечку чая. Нет-нет, она и в самом деле была искренне привязана к подруге, — просто сейчас ее куда больше волновало здоровье Каннингхэма, которого она чуть не силком заставила выпить почти неразбавленного виски и то и дело справлялась, не болит ли у него где-нибудь.
— Ах, дорогая Имоджин, если меня что-то и мучает, то это стыд… Оказаться посмешищем в вашем присутствии… Нет-нет, никогда себе этого не прощу!
— Ну полно, дружочек мой хороший, не надо говорить глупости!..
— Мне и в голову не могло прийти, что старая развалина так владеет дзюдо…
— Да вам бы, Аллан, никогда до этого и не додуматься… Надо быть презренным трусом, чтобы применять запрещенные приемы в честной драке!
— Ах, милая Имоджин, неужели вы и вправду на меня не сердитесь?
Вконец растрогавшись, она погладила молодого человека по щеке и прошептала:
— Ну что вы, Аллан… Разве я смогу когда-нибудь забыть, что ради меня вы рисковали собственной жизнью? Ну а теперь мне нужно отнести чашку чая бедняжке Нэнси. А вы пока расслабьтесь как следует и отдыхайте. Я мигом вернусь.
Слишком переволновавшись, Нэнси так и не смогла заснуть. Глаза у нее лихорадочно блестели, и сердобольная Имоджин даже предложила позвать врача. Однако мисс Нанкетт, услыхав об этом, категорически запротестовала: она вовсе не больна, ей просто не по себе, потому что она впервые по-настоящему поняла, какая опасность грозит ее подруге. Теперь ей ясно, что враг, не колеблясь ни секунды, убьет Имоджин, чтобы завладеть секретными документами. Ее прямо дрожь пробирает, стоит лишь вспомнить, с какой злобой смотрел на Имоджин этот валлиец. Не привыкшая к таким проявлениям чувств, мисс Мак-Картри с трудом сдержала слезы.
— Обещаю вам, дорогая Нэнси, не забывать об осторожности…
— Ах, Имоджин, боюсь, это вас не убережет… Ведь мы же не можем быть все время рядом… Как подумаю, что этот зверюга будет вас постоянно выслеживать и, выбрав минуту, когда нас не будет поблизости, попытается с вами расправиться!..