Подручный стал медленно приближаться к мисс Мак-Картри.
— Эй, бабулька, пора кончать эти игры! Даже несерьезно, в твои-то годы… Или, может, ты еще не знаешь, что с огнестрельным оружием шутки плохи, это даже запрещено законом?
— А ты, холуй, лучше стой, где стоишь, и не двигайся!
Билл замер и с беспокойством посмотрел на хозяина.
— Послушайте, патрон, а вдруг она и правда пальнет?
— Идиот! Да разве из такой хреновины стреляют? Огреть по башке — еще куда ни шло…
— Так-то оно так… Только что-то тетенька эта мне не нравится, взгляд у нее какой-то нехороший…
— Пусть попробует! Я ей так выстрелю, она у меня тысячу раз пожалеет, что ввязалась в эту историю!
— Только мне, шеф, от этого уже будет не легче…
— Еще слово — и можешь считать себя безработным!
Угроза подействовала, и верзила решительно направился к Имоджин, протягивая к ней руку.
— А ну-ка, бабулька, отдай внучонку игрушечку.
И когда между ними оставалось уже не более метра, мисс Мак-Картри выстрелила. Промахнуться можно было разве что с завязанными глазами. Пуля попала прямо в грудь. От удара Билл застыл как вкопанный. Комнату сотряс оглушительный грохот. Телохранитель с недоумением посмотрел на руки, которые он только что прижимал к ране. Между пальцев струилась кровь. У него еще хватило сил с возмущением упрекнуть патрона:
— Я же говорил — выстрелит…
После этих слов он рухнул лицом вниз.
Мисс Мак-Картри пришлось посторониться, чтобы ее не задело это массивное тело, от падения которого пол заходил ходуном. На лестнице послышался топот, потом кто-то начал со всего размаху ломиться в запертую на ключ дверь. Побледневший как полотно от страха и ярости, Освальд торопливо закрыл чемодан, сунул в карман конверт и побежал к потайному ходу, прямо мимо мисс Мак-Картри. Но Имоджин еще раз подняла револьвер и выстрелила в спину вот-вот готового скрыться Освальда, буквально пригвоздив его к дверной панели. Какую-то долю секунды он продержался, прислонившись к двери, затем медленно осел на пол. Лже-Аллан Каннингхэм отправился туда, где его уже ждал лже-Эндрю Линдсей. У мисс Мак-Картри еще хватило мужества перевернуть тело, вытащить из кармана конверт и сунуть себе за пазуху. После чего она направилась открывать сотрясавшуюся под мощными ударами тяжелую дубовую дверь.
Директор-распорядитель и сопровождавшие его трое служащих заведения чуть не растянулись посреди комнаты. Потом какое-то мгновение они молча постояли, остолбенев от открывшегося их взорам зрелища. Майк первым пришел в себя и тут же направился к Имоджин.
— Твоих рук дело? Ах ты… — прошипел он с горящими от ненависти глазами и, не дав шотландке опомниться, со всего размаху залепил ей пощечину. Мисс Мак-Картри слегка пошатнулась. Управляющий уже занес руку, готовясь нанести еще один удар, но…
— Избивать дам?! До чего вы докатились, Майк! — послышалось вдруг с порога.
В комнату входили двое полицейских, и у Имоджин вырвался вздох облегчения.
Глава двенадцатая
К величайшему удивлению Имоджин, эдинбургская полиция, похоже, была уже о ней наслышана, причем с самой наилучшей стороны. Ее результативная стрельба не только не повлекла ни малейших осложнений, более того, хотите верьте, хотите нет, но комиссар полиции обратился к ней с патриотической речью, поздравив с избавлением шотландской столицы от двух отъявленных негодяев. Он даже поблагодарил за то, что теперь у органов правопорядка есть повод закрыто наконец эту ужасную «Розу без шипов». Вместе с тем, будучи человеком крайне осторожным, тот же самый комиссар настоятельно посоветовал мисс Мак-Картри как можно скорей снова отправиться в Калландер.
Первым, кто — помимо вокзальных служащих — узнал о возвращении Имоджин Мак-Картри, оказался Питер Корнуэй. Зайдя на вокзал осведомиться, не прибыла ли заказанная им уже неделю назад партия сосновых досок, он сразу же узнал ту, кого с недавних пор почитал своей благодетельницей, и, поспешив навстречу, счел для себя честью подвезти ее домой и помочь с багажом. По пути гробовщик осведомился, не надумала ли мисс Мак-Картри навсегда обосноваться в Калландере, а то без нее в городе такая скука… Ему, конечно, до смерти хотелось бы выяснить происхождение синяков, густо покрывавших лицо попутчицы, но он не рискнул — во-первых, потому, что считал себя джентльменом, а во-вторых, слишком хорошо знал нрав мисс Мак-Картри. Не успел галантный кавалер попрощаться с Имоджин у дверей дома, как та тут же поспешила к себе в комнату. Казалось, годы прошли с тех пор, как она покинула ее в последний раз. Рыдание сдавило горло при мысли, что всего позавчера она была здесь с Нэнси и Алланом, и оба они так ее любили…