- Джереми, пригласи Хорхе и его ребят.
Джереми без промедления вышел, и Лина непонимающе взглянула на коменданта. То выражение, с каким он посмотрел на нее, заставило Лину оцепенеть от страха. Ей с трудом удавалось выдерживать удары одного человека, а теперь их будет не менее шести.
- Господи, - еле прошептала она губами, - помоги мне...
Через несколько минут в обществе начальника охраны Хорхе Эстебана и двух охранников Анхеля Гомеса и Оскара Пенья вернулся Джереми.
- Она ваша, Хорхе. Добудьте из нее все, что сможете, - отдал приказ Карлос и покинул комнату допросов.
Хорхе как-то не хорошо оскалился, и глаза похотливо загорелись.
- Кладите ее на стол.
Лина шумно и часто задышала, выпрямилась и хныкая стала негромко молить:
- Не надо, пожалуйста….
Льюис отвязал девушку и на пару с Хосе потащил ее к столу. Анхель и Оскар охотно помогли уложить заключенную на стол. И хоть девушка не сопротивлялась, а только громко и судорожно всхлипывала, охранники для надежности держали ее за руки и ноги.
- Можешь начать, Вега, я уступлю, - с нескрываемым вожделением предложил начальник охраны помощнику.
- Давай Джереми, а то решим, что тебя бабы не интересуют. Или у тебя с этим проблемы, - заржал Льюис, а вслед за ним и остальные мужчины.
Лина, словно испуганный котенок, вертела головой и смотрела на присутствующих. Ей было неважно кто из них начнет и кто закончит. Джереми перевел взгляд с Хорхе на девушку, равнодушно пробежался по ней глазами и вышел, так и не сказав ни слова.
- Ну что парни приступим… - возбужденно заявил Хорхе и мерзко улыбнулся.
Лина со стоном вздохнула, обреченно опустила голову на стол и зажмурившись отвернулась в сторону.
Когда Джереми Вега вернулся в допросную, девушка все еще лежала на столе, обнаженная в позе эмбриона. Ее янтарные глаза были сухими и пустыми, а каштановые до плеч волосы, спутанные и грязные, частично закрывали лицо. Помощник дернул головой, молча спрашивая “ну что?”. В ответ на это начальник охраны отрицательно помотал головой “нет”.
- Льюис, уводи, - приказал Хорхе одному из парней и бросил в девушку ее одежду.
- Пошевеливайся, - грубо стащил Льюис Мора заключенную со стола.
Лина торопливо натянула униформу и выставила вперед руки, рассеянно глядя перед собой. Застегнув наручники и вытолкав девушку за дверь, охранник повел ее в камеру. В коридоре их догнал Джереми Вега, и некоторое время молча шел рядом, а перед развилкой, притормозив, распорядился:
- Следуйте за мной.
- Я должен доставить заключенную в камеру, - возразил Льюис.
- Исполняй приказ, Мора, - с нажимом произнес помощник.
Лина слушала препирательство мужчин в пол уха и продолжала отстраненно смотреть в пол. Ей просто хотелось как можно скорее оказаться в своей камере одной.
Льюис склонился к Джереми и процедил сквозь зубы:
- Вега, я ещё раз повторяю, я должен отвести ее в камеру.
- Отведешь, но позже, а сейчас веди ее за мной, - также процедил помощник.
Спорить при заключенной не хотелось, но Джереми как-то надо было продавить охранника. Льюис, чуть помявшись, сдался. По сути он не обязан был слушать приказы Веги, но тот являлся помощником коменданта, так что мало ли… И Мора подчинился. Джереми довел их душевой женского блока и кивнул заключенной в сторону двери. Лина кинула удивленный взгляд на Вегу, глянула на охранника и вошла внутрь. Мора тоже шагнул за девушкой, но Джереми, выставив руку, преградил ему путь.
- Останься.
- Я не имею право оставлять заключенную без присмотра, - жестко отбросил руку помощника Льюис и усмехнулся, - и потом, что я там не видел.
- Жди за дверью! - не сдержал раздражения Джереми, - Я сам за ней присмотрю. Ключи!
Льюис фыркнул, протянул ключ от наручников и, облокотившись к кирпичной кладке с облупившейся краской на обвалившейся шукатурке, остался ждать в коридоре. В душевой Джереми снял наручники с Лины, прислонился плечом к стене и указав в сторону приваренных душевых леек скрестил руки. Лина, немного смутившись, отвернулась, сбросила одежду и встала под душ. Когда капли воды побежали по волосам и телу, девушка не выдержала и заплакала. Слезы смешивались с потоком воды, принося облегчение и душе и плоти. И дело было даже не столько в отсутствии нормальной гигиены уже более двадцати дней, а сколько в том, что ей хотелось смыть с себя всю грязь, что ей пришлось пережить за последние недели, оттереть все жесткой мочалкой сдирая кожу. Она бы так и стояла, если бы не окрик надзирателя.