– Вот ведь, – зарычала она, – раскукарекались! Тихо! – прикрикнула она и неожиданно наступила тишина. Звенящая. Пугающая. – Чего? – нахмурилась девушка и спустилась с печи.
Она накинула на плечи платок, обулась и вышла на порог. На улице тоже было тихо. Солнечный диск только-только показался над землей, разгоняя ночные сумерки. Воздух пахло свежим сеном, лесом и росой.
Елена с опаской вышла за калитку и, не спеша, прошлась по дорожке между домами, внимательно прислушиваясь. Всюду ее встретила тишина, но вдруг ее взгляд остановился на петухе, который самозабвенно кукарекал в полной тишине. Было видно, что он открывал клюв и кричал, но звуков не издавал. Ни одного.
– Однако. – задумчиво заговорила девушка, разглядывая диковинку.
– Доброе утро, Елена. – поздоровался Василько. Под его строгим взглядом как обычно девушка стушевалась. – Да диво, дивное… видать кто-то с чарами играется.
– С чарами? – удивленно переспросила девушка, снова бросая взгляд на петуха, все еще орущего в немом порыве, сидя на ограде.
– Не страшно, – махнул рукой Василько, – Ты к Милуше ходила?
– Нет. – покачала головой Елена. – А надо?
– Ну… сына ее проведать. – пожал плечами Василько.
– Так Мила ж его смотрела. – удивилась Елена, прямо посмотрев на старосту. Неожиданно он отвел взгляд. Да ну! Василько был явно смущен. Клинья подбивает?! Да ладно?!
Не… ну он конечно мужик видный, высокий, статный, опять же староста деревни, должность важная и вояка он бывший. Мила рассказывала, что он при местном богатыре простым воином ходил, пока сам в богатыри не выбился. Не так давно из походов вернулся, потому до сих пор и холост. Его сразу же в старосты избрали, и с тех пор все вдовые бабы к нему клинья подбивают, обхаживают.
Елена едва заметно покачала головой
– Его сейчас кроветворными отстоями отпаивать нужно, – заговорила она, – если рана не воспалится, то все обойдется. – Василько странно посмотрел на нее. – Хорошо, сегодня навещу. – пожала плечами. – Швы как раз посмотрю.
– Василько, – окликнул старосту Злат, который опрометью бежал навстречу, – там чужак в деревню пришел, говорит из столицы…
– Час от часу не легче! – нахмурился староста и посмотрел на паренька, который радостно улыбнулся Елене. Василько нахмурился еще сильнее и, дав мальчику затрещину, потащил его за шиворот за собой.
Елена с трудом подавила смешок. Ее взгляд снова остановился на несчастной птице, все еще кукарекающей в немом порыве.
– Да кукарекай ты уже нормально. – искренне выдала Елена и вздрогнула от того, что тот оглушительно закукарекал. – Вот ведь…этого еще не хватало.
***
Василько остановился перед чужаком и внимательно осмотрел его. На нем были темные плотные порты, заправленные в ладные сапоги из бычьей кожи, короткая черного цвета рубаха, подпоясанная кожаным ремнем и короткий черный плащ. Длинные темные волосы собраны в низкий хвост, серые глаза смотрели с вызовом и будто бы источали могильный холод. Светлая кожа говорила о том, что муж этот никогда не работал в поле. Аккуратная рука лениво лежала на рукояти меча. Вообщем типичный столичный волондай и гуляка, еще и лицо скоблёное (бритый).
– Не гож? – спросил чужак, усмехнувшись.
– С лица воды не испить. – фыркнул Василько. – Чего надобно?
– Ищу я кое-кого. – последовал ответ.
– И кого ж? – нахмурился Василько, предчувствуя неладное.
– Ведунью. – прищурился чужак. – Творить может всякое.
– И чем же не ко двору пришлась? – спросил Василько.
– Тебе то что?!
– Да вот пытаюсь смекнуть, что ж такого могла ведьма натворить, что такой муж ее сыскать пытается? – усмехнулся староста.
– Не юли, староста, – огрызнулся столичный – есть у вас чужаки в деревне али нет.
– Нет у нас никого чужого, кроме тебя, – выпрямился Василько, а Злат вопросительно посмотрел на старосту, что не укрылось от чужака, который холодно улыбнулся.