– К счастью, из меня могу выйти только я, и то не самостоятельно, а когда выведут. Забыл, где у тебя выход. Ты не помнишь, как я к тебе вошел?
– Через сердце, – потянулась, чтобы привстать с кровати, и простыня оголила в знак доказательства левую грудь.
– Выход там, – указала мне рукой на нишу в стене, за которой прятался выход.
– Ну пока, – поцеловал я ее на прощание в грудь. – И извини, что вошел так бесцеремонно.
– К черту извинения, продолжай, ничего такого раньше не чувствовала.
– Я тоже, – попытался я извиниться за свое поведение.
– Позвони мне, если это желание у тебя не пройдет, – снова укутала она простыней открытые части своей суши.
«Все проходит, кроме меня самого», – подумал я и вышел. Сделал по асфальту несколько шагов, оглянулся на древнее здание. Не было ни одной двери, сплошные окна. Дом уже просел и пустил корни, первый этаж стал вровень с тротуаром. Я достал из кармана сигареты, положил одну из них в рот. Прикурил и затянулся. Вроде бы выходишь в окно, а жизнь продолжается. И ничто ее не в силах остановить, кроме случайных знакомств. Женщина – яд, прекрасный яд… Выпустил я облачко дыма.
Через пару минут я выбросил окурок в урну и нырнул в утреннее метро.
Не складывается – вычитай
Пока мужчина мирно спал после боя, она решила заняться маникюром. Выстроила флакончики с лаком, как солдатиков и, недолго думая, выбрала самого прекрасного, который, исполняя свой служебный долг, должен был любой ценой сделать ее жизнь краше. Аня открыла лак и посмотрела на спящего мужчину, который даже не догадывался, что красные ногти – это вызов, они вызывали чувства на бой, черные выказывали превосходство, фиолетовые – что им все до лампочки, белые хотели начать с чистого листа, розовые жаждали прикосновений, голубые витали в облаках, желтые мечтали о солнце и море, бесцветный лак намекал на то, что пока хозяйку все устраивает и что в жизни ее и без того хватает красок.
Некоторые звонки существуют для того, чтобы не брать трубку, но звонила Аня, подруга, с которой Тома училась на филфаке в универе. Она была из тех подруг, которым можно было звонить в любое время, по любому поводу, даже без повода. Возможно, именно поэтому созванивались они крайне редко. Кроме того, что Аня была умна и бескорыстна в общении, наряду с пятью женскими чувствами: ревностью, щедростью, завистью, преданностью, добротой, она обладала шестым, самым главным – чувством юмора. Кто-то называл это филологическим чутьем, кто-то иронией, сама она объясняла так: «Мы все испорчены филфаком. Все, на что способны филологи после филфака – это оттачивать свой цинизм и сарказм. Чем бы ни занимались». Возможно, поэтому она закончила еще и юрфак.
– Алло!
– Привет, дорогая! – взяла со столика телефон Тома и сделала тише телевизор.
– Привет, милая. Что-то давно не звонила. Как ты?
– Февраль, нарезать лук и плакать, – вспомнила Тома про суп, прошла на кухню, подняла крышку. Глянула в глаза супу, тот перекипел, но продолжал нервничать, не зная, на кого выпустить пар.
– Мой февраль тоже всегда по Пастернаку, – понимала Аня Тому с полуслова, что второй половиной слова та хотела подчеркнуть унылую стужу осенней погоды. – А самой-то трудно было набрать?
– Не то слово, ты же знаешь, как трудно звонить друзьям, когда не надо.
– Ну да, – смехом отозвалась Аня.
– А ты как? – выключила плиту Тома.
– Работаю… суды, пересуды, процессы, в общем вся в делах. Столько дел, чужих, что до своих просто руки не доходят. Чем дальше в лес, тем сильнее понимаю, что быть преступником гораздо легче, чем играть адвоката. Берешься за этих темных героев и пытаешься отбелить их шкурку. В общем, работаю в химчистке.
– Вредная работа.
– Работа еще куда ни шла. Знала бы ты, какие там вредные люди. Ядовитые или, как сейчас модно говорить, токсичные. Слава богу, у меня с ними здоровые отношения, по крайней мере, я с ними не сплю. Правда, некоторые все равно продолжают слать мне свои знаки внимания, – самодовольно улыбалась Аня.
– А ты же такая красивая, Анька. Красоту надо беречь.
– Берегу как могу. Сижу крашу ногти.
– Правильно. Суббота – это день, когда очень хочется отдохнуть, – помешала свой суп Тома.
– Но пока думаешь, с кем это сделать, наступает воскресенье – день, когда очень хочется отдохнуть от всех. Тем более денек так себе. За окном осень капает всем на мозги. Время сбрасывать с себя прошлогоднюю листву, – любовалась блеском своих ногтей Аня. – Ты-то чем занимаешься?
– Суп варю.
– Какой?
– Борщ.
– Даже у меня запахло после твоих слов. Пахло лаком, а теперь вот борщом. Борща хочу, – посмотрела на спящего рыцаря Аня, который в ответ повел ноздрями, ему не нравился запах ацетона. Потом взяла зеркальце и стала рассматривать свое лицо.