– Не буди во мне суку!
– А то что? – оторвал голову от ее груди.
– Загрызу тебя нежностью и опоздаю на работу.
– Давай, я хочу умереть от нежности.
– А мне что с этого?
– Развлечение. Ты могла бы убить? – посмотрел я Миле в глаза.
– Нет, некоторые не заслуживают и этого.
– А я?
– Ты – другое дело. – Затянула Мила мои губы в долгий поцелуй и закрыла глаза. – Знаешь, мне страшно, – неожиданно ледышкой вонзилось мне в самое ухо.
– Со мной?
Она продолжала:
– Мне страшно, что я постарею когда-нибудь. Морщины… ты веришь? Я их считаю, – протянула она руку, взяла со столика зеркало и стала всматриваться в свое отражение.
Я прижал ее к себе, как удав – кролика:
– Дура! Выкинь это из головы, старость к тебе не придет, пока ты ее не пустишь.
– Ты знаешь, что может случиться с женщиной, если ее не любили давно, давно не ласкали хотя бы словами, давно не трогали ее кожи, к чувствам не прикасались. Без любви все женщины вянут, она может с ума сойти от одной этой мысли: старость. Так и бывает: стоит только промедлить, расслабиться, не сожрать вовремя женщину в любовном порыве, как она тут же начнет выедать твой мозг своими недомоганиями.
– Не надо бояться морщин! – хотел я отнять у Милы зеркало, как оно соскользнуло и упало. На его отражении замерла трещина. – Вот тебе подтверждение! Если даже зеркало способно треснуть от красоты, что же тогда говорить о коже на лице.
– Это было мое любимое, – с улыбкой вздохнула она.
– А мое любимое зеркало это ты, чем дольше любуюсь, тем больше нахожу в себе изъянов. – Я понимал, что медлить больше нельзя. Надо было брать инициативу в свои руки. Надо брать женщину пока в голове ее проходит сложную цепочку сомнений анализ. Пока тебе еще не вынесен приговор. Только хороший секс, даже не обязательно хороший, главное неожиданный, может смягчить наказание. В жизни любой женщины так мало приятных неожиданностей. Иначе болезнь будет прогрессировать и может затянуться на несколько дней и, самое главное, на несколько ночей. Нет ничего хуже, чем спать рядом с телом, когда мог бы с душой.
Я крепко обнял теплое женское тело и начал есть ее губы, приговаривая: «Ах ты, моя телятина!» Мои руки потекли по теплому телу: от груди все ниже, к влагалищу, которое, казалось, только этого и ждало. Оно радушно встретило мою руку и начало о чем-то живо общаться. Я почувствовал, как твердею. Мила закрыла глаза, одна ее рука обхватила мою шею, а вторая потянула за скатерть. Со стола полетели чашки, теплый чай выплеснулся на пол, корзинка с хлебом запрыгала по паркету, за ним рассыпалось крошечным ливнем печенье, страстью опрокинулось на скатерть малиновое варенье.
– Иногда я притворяюсь до такой степени, что становлюсь сама собой, – уже сдирала с меня розовую футболку Мила. Я поднял руки, и ей это удалось.
– Черт, я очень хочу посмотреть в окно, – глубоко дышала она.
Я понимал, о чем она говорит. В сексе главное выбрать правильный угол. Даже если это угол падения. Только тогда можно ощутить водопад желаний самой бурной реки. Женщина каждый миг другая, в нее нельзя войти дважды. Капризы
– В женщине должна быть загадка.
– Ты хочешь сказать, во мне нет загадок?
– Одна загадка, понимаешь, а не сборник задач.
Мне нравилось решать эти задачки, иногда капризы не стоили ничего, обычная распродажа недомоганий, а иногда дорогого стоили, на решение некоторых уходила не одна чашка кофе. У нас было так много любви, что жить вместе не получалось. Потому что уже через несколько часов общения мы – настоящая гремучая смесь. Настоящий бразильский кофе, к счастью, я знал рецепт его приготовления. Я знал, в чем заключалась его харизма. Терпкий, насыщенный, ароматный, заливаешь водой и ставишь его на огонь, медленно греешь, чувствуешь как в нем закипают чувства, как чудовищно притягательный запах заполняет все пространство и в этот момент страсть, скучавшая в недрах, начинает подниматься. Вот, этот момент самый главный в отношениях, надо быть очень внимательным и чутким друг к другу, чтобы страсть не выплеснулась наружу, не потеряла вкус и не залила огонь. Просто пить небольшими глотками, получать удовольствие, радоваться, наслаждаться полной чашкой жизни.
Она красивая, независимая, но при этом чудовищно женственная, сидела молча напротив меня и всем своим видом показывала: сижу, пью кофе, анализирую. В чашке осень, в планах зима, в теле весна, а душе, как всегда, не хватило лета. Незнакомка. Женщина желанна, пока она незнакома. Я не узнавал ее, пока ее пухлые губы наконец не раскрылись словно цветок, чтобы молвить: