Я шел по тротуару, рядом – девушка, мы двигались с одинаковой скоростью, почти касаясь друг друга. Казалось, даже шаг в шаг, в руках у нее трепыхалась оранжерея живых красных роз. Мы, незнакомые абсолютно, соседи по тротуару, просто совпали по времени. Шли люди навстречу, после они долго оглядывались. Я чувствовал, нам завидовали. Некоторые – мне, некоторые – ей.
Долго он будет меня преследовать, я не могу идти быстрее, чтобы отстал, видишь же сколько цветов, хоть бы помог, что ли, нет, только лыбится. Какие же они колючие, эти кусты, но чего не сделаешь для любимой подруги, свадьба есть свадьба, бывает только раз, два, три, нет, три это уже перебор, это уже неуравновешенность, или, как сказал бы психолог, низкая самооценка. Успокойся. Да как я могу успокоиться, когда опаздываю на регистрацию, да еще этот привязался, красивый, красивый, а что толку, скажи что-нибудь. Эй, друг, товарищ, брат, мужчина, муж, я в ЗАГС между прочим иду. Нет, ни хрена не слышит, все-таки главное в мужчине – это идеальный слух. Теперь я понимаю, почему девушки питают слабость к музыкантам. Пока, дорогой, извини, не судьба.
Девушка свернула в сторону ЗАГСа. Вернуться, догнать, взять телефон, позвонить, пригласить на свидание. Наверняка на свадьбу к подруге идет, наверняка ее там кто-то ждет, а тут я со своим предложением. А может, и не ждет. Ладно, проехали. Ох уж эта детская привычка не оглядываться…
Цепочка на шее
Одни мужчины – успокоительное, примешь – жизнь становится настолько спокойной, все равно что у покойника, хочется выбраться из могилы, выпить кофе или что покрепче, очнуться. Другие антибиотики, губят все живое, что рядом, ни друзей больше, ни подруг. Весело с витаминами, они жизнерадостные и позитивные, они готовы горы свернуть. Что ни говори, мужчине без женщины трудно, но еще труднее подобрать идеальный рецепт. Крепче всего любишь, когда не за что. Надо принимать своего.
Свой позвонил неожиданно, в очередной раз сказал, что сегодня задержится, она освободила ноги из блестящих туфель, сняла с шеи золотую цепочку и долго смотрела как звенья ее играли друг с другом, переливаясь улыбками, держась обручально одной тесной связью. Чтобы как-то отвлечься от мыслей, Анжелика включила телевизор:
– Я люблю его, – размышляла вслух главная героиня, – он, судя по всему, – другую, та – своего идеального мужа, муж – любовницу, инстинктивно. Все любят не тех, пора выходить из круга, – порвала она драгоценную нить легким усилием.
Рука жены тоже инстинктивно потянулась к шее и нашла там закованную в цепи золотую монетку, которую Максим подарил давным-давно, сняв со своей шеи. Которую она почти не снимала, только иногда после ссор.
Раньше, когда она теребила эту цепь воспоминаний на шее, ей было приятно, теперь – больно: «Так или иначе, вещи дарят не только от чистого сердца, но еще – чтобы крепче нас привязать». Кому машину, кому квартиру, ей достался изящный золотой ошейник.
Рвать ее она не стала, просто разомкнула замочек, и та золотой струйкой стекла в ее холодную ладошку. Зажала ее и снова вернулась к экрану, где девушка уже делилась с трубкой своими переживаниями:
– Мы же словно собаки, сильнее привязываемся к тем, кто нас недолюбливает. Так и живем, пока в один жуткий день не обнаружим, что привязаны за поводок к столбу.
«Где же мой любимый столб». Ей очень захотелось повиснуть на нем сейчас, повеситься на его шее.
Я заказал кофе и открыл ноутбук. В сети меня тут же сцапала Анжелика:
– Сегодня все валится из рук, даже себя взять в руки не получается, так и валяюсь в кровати.
– У тебя же выходной, отдыхай, – ответил я ей.
– Я без тебя как пустой желудок, – налила она мне на экран.
– Я без тебя как пробка, как одинокий ублюдок, висящий в этом кафе, в ожидании чуда, – принял я игру, – может, тебе стоит покушать?
– Я без тебя – куча пыли.
– Я без тебя, как без неба облако. Как кофе без пенки, кстати, кофе до сих пор не несут.