– Ты должен любить свою женщину, ту которая рядом, она этого заслуживает, если не хочешь, чтобы ее полюбил кто-нибудь другой. Женщина словно татуировка. Ее замечают: одни критикуют, другие любуются. А где она будет у тебя красоваться: на руках, на шее, на груди или ниже, зависит от щедрости твоей души и фантазии разума. Только помни, что если ты захочешь с ней расстаться, шрам в любом случае останется на сердце, если не у тебя, так у нее.
Антон задрал рукав, на его смуглой коже было набито «Таня».
– 10
Зима морозно намекнула, что надо обниматься чаще. Чаще не получалось. Возможно потому, что для этого надо было сначала снять пальто, а снимать его без повода было некогда, незачем, лень, да и холодно.
Седая щетина мороза покрыла землю, природа торжественно замерла в ожидании выходных, но людям было не до утра. Перелетные птицы, перелетные листья, хотелось тоже куда-нибудь перелететь, но получалось только с ветки на ветку. Листья, словно птицы, слетались на землю при каждом новом порыве ветра. Природа сбрасывала последнее. Сколько раз я шел по мосту, пытаясь представить, насколько холодна вода. Сколько раз я мысленно заставлял себя в ней очутиться, задавая себе один и тот же вопрос: сумею ли я доплыть до берега? «Не успею», – взглянул я на часы. Я по обыкновению опаздывал минут на десять и прибавил шагу, увидев, как Вероника машет мне рукой с набережной.
– Обожаю встречаться в городе, – уже усаживаясь за столик кафе, отметила Вероника.
– Да, это тебе не на кухне, – любил я ее губы, не обращая внимания на посетителей.
– Кухня приелась, просто необходимо иногда ее разнообразить, – отклеила она от моих свои губы.
Мы заказали пироги с мясом и с брусникой. Под легкую музыку французской певицы, которая все звала танцевать. Но никто в этом заведении не способен был бросить свою выпечку ради француженки, никто не хотел рисковать. Вдруг динамо: ни пирогов, ни женщины, ни настроения? Чуть поодаль от нас за соседним столиком было слышно, как взрослый мужчина несколько старомодно пытался познакомиться с девушкой.
– Еда за соседним столиком всегда вкуснее, – увидел я, как Вероника внимательно следила за развитием событий.
– И разговор интересней, – рассмеялась она. – Только холодно, – кивнула в сторону парочки она.
– Ага, минус десять.
– А может, разница даже больше. Какой-то он слишком серьезный.
– Мяса поел, теперь можно и развлечений, – понимающе добавил я. Мужчина неожиданно посмотрел на меня приветливо, будто хотел объявить благодарность за поддержку.
– Я бы на месте этого мужчины взяла пирог с брусникой, – не одобрила его выбор Вероника.
– Но он тоже не красавец, – взял я прозрачный чайник, который уже принесла официантка, и начал наполнять керамику теплом.
– Будем считать, что они созданы друг для друга, а знакомство – лучший способ проверить свое очарование, – прижала свою чашку к губам Вероника. – Хорошо, что мы с тобой уже знакомы. Представляю, как тебе пришлось бы меня выкручивать, – осторожно глотала она чай, согревая свою душу.
– Меня или меню?
– Мне кажется, он женат, – оставила мой вопрос без ответа Вероника.
– С чего ты взяла?
– Слишком настойчив. Видно, что он торопится. Семейному человеку дорога каждая минута. Ты же должен знать, что такое флирт для семейного человека.
– Откуда? – мял я в руках пакетик с сахаром, не собираясь им пользоваться.
– Флирт – это такая форма существования, при которой очень хочется познакомиться с новым, но совсем не хочется расставаться со старым.
– Почему мы не познакомились раньше?
– Раньше никак, я проснулась только в полдень.
– Да, будь ты заинтересована, проснулась бы раньше.
– Знал бы ты, с кем я сплю.
– Я его знаю?
– Нет, ты их не знаешь.
– Их так много?
– Да, они приходят один за другим.
– Черт, я понял, кто это, они к нам приходят одновременно. Тебе не кажется, что люди слишком зациклены на сексе?
– Да, особенно когда им кажется, что это и есть любовь. Или ты про нас? – посмотрела Вероника на меня, будто встретила впервые.
– Я в общем.
– Мне кажется, он ее к этому и склоняет, – пошутила Вероника, увидев, как им принесли вина.
– Ты плохо знаешь мужчин, весь интерес только к формам, я же люблю твою душу.
– Разве я виновата, что так прекрасна, – демонстративно поправив прядь и уложив ее за ушко, взмахнула на меня ресницами Вероника.
– Нет, но зачем всем доказывать, выпячивать красоту наружу?
– Скромность меня угнетает, я хочу крикнуть миру, всем мужчинам как можно громче: я красивая, я прекрасная, сексуальная, если бы не этот ревнивец, могла бы быть с вами.