— Матерь Миранда знает, — резко выдал Стеф. — Она всё знает. Она отправила меня к вам, Госпожа, дабы… предупредить.
Альсина, не сумев сдержать в себе очередной порыв смеха, по новой залилась насмешливым хохотом.
— Что-о? — с иронией протянула высокая женщина. — Тебя?! Глупец! Что за бессовестная ложь! Кем ты себя возомнил, омерзительный мужлан?!
— “Узрев Тёмного Бога воочию, я обрела древние познания…” — точь-в-точь повторил слова божества молодой человек. Он попытался изобразить ту самую строгую, высокомерную интонацию, с коей сорвалась с пухлых губ Миранды таинственная фраза, чтобы точно уверить Хозяйку в подлинности его заявления. И по её внезапно побледневшему лицу можно было понять, что ему это, отчасти, удалось. — Я сбежал из темниц, Госпожа. Выбрался из замка, из которого нет выходов. Был снаружи и чуть не стал кормом для огромного монстра, похожего на помесь человека и волка, созданного, кажется, Лордом Моро. Но Матерь спасла меня… клянусь вам, спасла. Обернулась стаей огромных воронов, напала на страшную тварь, а затем вырвалась из её тела.
С каждым произнесённым словом парня, и без того бледный лик Альсины всё больше белел, теряя какой-либо цвет.
— … я думал, она убьёт меня за всё, что сделал. Однако… отпустила, позволила вернуться сюда, дабы я смог предупредить вас о злобных помыслах местных. — брюнет внезапно встал, стараясь унять дрожь в коленях, повернулся полуоборотом и указал рукой на кровавый след, что простирался под его сапогами. — А потом меня чуть не разорвали остальные твари, напавшие на деревню. Отделался лишь стрелой в лопатку… я уже не боюсь смерти, Госпожа. И если вы убьёте меня прямо здесь, то только облегчите страдания.
Ноги слегка подкосились, и парень чуть было не повалился обратно на колени, однако, сильная рука Димитреску, подхватив его за локоть, помогла удержаться на двух собственных. Она всё ещё была заинтересована в разговоре, а значит время у него есть; и падать замертво пока рано.
— Простите, Госпожа, но сомневаюсь, что Матерь Миранда вообще придёт… — он не мог знать наверняка, но чувство, что той безразлична судьба потомства, было неимоверно крепко. Видимо, она назначила ей встречу до того, как предстала перед его глазами, но, отпустив, до сих пор не явилась, а это уже говорило о многом. — Посему я здесь. Добрался до замка, дабы доложить о плане деревенских: они узнали о тайном проходе ведущий в склеп вашего покойного предка и готовятся выкрасть Кинжал Цветов Смерти, чтобы…
— Как я могу быть уверена, что это не ловушка? — холодно отчеканила Альсина, гордо задрав подбородок. Она перебила его на том самом моменте, когда должны были прозвучать слова о её опасном ранение, словно и слушать о нём не желала. — Что если ТЫ задумал мне навредить? Отомстить… заявился в мой дом и делаешь из меня дуру!
— Боюсь, что дурака я сделал побольше из себя, нежели из вас… Мои намерения, может, и не совсем понятны, — Стеф украдкой взглянул на дочек Хозяйки. — Но чисты. И если Матерь всё же объявился — подтвердит мои слова. — «Наверное». — Несмотря на то, что я пытался сделать, вы… — неожиданно к горлу подкатил непонятный большой ком, который сглотнуть почему-то получилось с трудом. — … вы остаётесь моей Госпожой, а я — вашим покорным слугой, чья плоть и душа полностью принадлежат дому Димитреску.
Возможно, Стефан был и не совсем искренен в своих произнесённых словах, но он хорошо помнил о ненасытном тщеславии Альсины Димитреску, которое запросто можно потешить полным повиновением, лестью и признание того, как она могущественна; и это воспоминание отлично сыграло на руку.
Леди Димитреску раздражённо фыркнула, всем своим видом выражая безмерное отвращение к бывшему слуге, потом выпустила его локоть из хватки и отпихнула парня в сторону. От такого толчка Стеф едва сумел устоять на ногах.
— Бэла! — приказным тоном обратилась Димитреску к старшей дочери.
— Да, мама?
— Закроешь входную дверь, а затем принесёшь мне маски.
Трёхметровая женщина, грациозно развернувшись, подошла к чайному столику, взяла наполовину полный большой бокал, залпом осушила его, а потом подняла с дивана свою чёрную громоздкую и надела её на голову, трепетно поправив полы.
— Мамочке нужно наказать мерзкую деревенщину, что, набравшись смелости, решила осквернить нашу собственность своим на неё посягательством!
Блондинка сдержанно кивнула матери, но на лице её мелькало сомнение.
— А что до тебя, Кассандра… хватит игр! Я желаю видеть его голову у себя в тарелке к завтраку! — высокая леди неприлично (особенно для её статуса) указала пальцем на стоявшего в оцепенении молодого человека. — Ты меня поняла?
— Конечно, мама!
И Альсина Димитреску, поцеловав в макушку каждую дочь напоследок, направилась к ступеням, спускающихся в Зал Четверых, где на постаментах располагались туловища ангелов, лишённых своих ликов.
Стоило только Госпоже покинуть пределы Главного Зала, как Кассандра одним молниеносным рывком подлетела к брюнету и со всей силы ударила кулаком в солнечное сплетение. Атаку предвидеть было просто невозможно, посему защиты никакой не последовало. Издав приглушённый выдох, Стефан обнял руками живот и согнулся пополам. Ведьма несомненно вложила в удар всю свою мощь и накопившуюся ненависть.
— Кассандра! — едва слышно прошипела Бэла, дабы мать, что находилась в другой части, ничего не услышала.
— Это за то, что попытался сбежать! — сквозь зубы выплюнула брюнетка, будто бы игнорируя старшую сестру — А это, — растворившись в рое насекомых, она мигом оказалась за спиной Стефана, и незамедлительно пнула беднягу под зад. — А это просто так! Чтоб не расслаблялся.
Парень чуть ли не пролетел всё помещение, если бы не спинка дивана, в которую он неплохо так впечатался.
— Как ощущения? — прыснула Кассандра, глядя на то, как Стеф, ухватившись за спинку седалища пытается подняться. — Ох, вот мы развлечёмся! Как же я ждала этого момента…
Ноги парня не хотели держать измученное тело от слова совсем; боль сковывала каждую клеточку, каждую частичку и каждую конечность, отчего встать было крайне тяжело. Однако, чья-то сильная рука, схватив его за чёрные длинные патлы, с лёгкостью потянула брюнета вверх, настырно приближая к себе.
— Бедный, Стефан, — звонкий нежный голосок Даниэлы раздался над его головой. — Ты так сильно соскучился, что решил вернуться?
Злорадный смех Кассандры, наполнив собой зал, тут же отчётливо напомнил одну из причин, почему он желал сбежать, второй же стала непредсказуемость Даны. И действительно лишь боги выдают, что сейчас она с ним сделает.
— Прекратите! — вовремя вмешалась блондинка. Её голос звучал повелительно, строго, как подобает старшей, разумной сестре. — Сейчас не время для игр.
— О-о, не ревнуй, Бэла, — с издёвкой произнесла Касс. — И тебе достанется. Я самолично прослежу, как ты ему яремную надрежешь. А то мало ли опять отпустишь.
— Я его не отпускала!
— Да? А кто же тогда? Эта напыщенная камеристка или та безмозглая тварь?!
— Думай, что хочешь, Кассандра. У меня нет времени на твои глупости!
— А на его глупости есть время?!
Брюнетка указала в сторону дивана, где проворная Даниэла уже во всю упивалась сладостной кровью молодого человека. Рыжая ведьма чуть приспустила двубортовый плащ, оголяя плечо, лопатку парня, крепко обвила его грудь руками и принялась жадно, точно кошка, слизывать алую горячую жидкость, вытекающую из раны, оставленной стрелой умного ликана. Когда язычок касался кожи, когда на вкусовые рецепторы попадала солоноватая субстанция девушка постанывала от удовольствия, затем ускоряла темп, желая большего, и ещё громче издавала сладостные звуки. Сам же Стефан лежал в её объятиях безвольной куклой: он совсем не шевелился, не пытался отстраниться, сопротивляться, лишь периодически хрипел и жалобно постанывал.
Столь комичная картина вызвала у средней сестры издевательский хохот, а старшая же только томно вздохнула и двумя пальцами потёрла переносицу. — Ха! — воскликнула Кассандра, наблюдая за тем как Дана испивает из пленника всю жизнь. — Правильно мыслишь, сестричка.
И когда рыжая ведьма насытилась вволю, грубо оттолкнула от себя лакомство, облизнула перепачканные в крови пальчики, а затем расслабленно облокотилась на спинку дивана. Стефан зашатался, начал терять равновесие; его швыряли из стороны в сторону, голова мигом пошла кругом, а в глаза постепенно застилала тёмная пелена. Но Кассандра, внезапно взявшись из ниоткуда, придержала молодого человека, подхватив его тело руками.