— Спасибо, Илина.
— Пожалуйста, Стефан. Будьте осторожны. И…спокойной ночи.
Попрощавшись друг с другом они пошли по разные стороны. Стефан чуть ли не побежал вниз по лестнице, а служанка поторопилась в левую часть коридорчика. Он слышал её торопливые шаги и готов был поклясться, что уловил ещё один стук каблуков. Предвестник возникающей паранойи?
Проникнув в семейную трапезную, парень первым же делом начал искать крючочек с висящим ключом. Метель, стаей голодных волков, дико завывала за дверью. Она одновременно манила и предостерегала. Хотелось выйти, попасть в эту пургу, наконец, вспомнить как выглядит падающий снег, увидеть что-то новое и отвлечься от дорогой мебели и готического убранства, но тут же приходит осознание того, что снежный буран несёт за собой лишь гибель.
К везению молодого человека, большой ключ действительно висел на железном крючке, но висел, как и говорила Илинка, очень высоко. Немного прикинув, Стеф удостоверился, что с его высоким ростом достаточно встать на седалище и выход на свободу мгновенно окажется в его руках. Но, стоило ему только подойти к задвинутому стулу, как две входные дверцы в столовую громко распахнулись.
— Ты! — истеричный крик донесся по всей комнате. — Так и знала, что ты что-то вынюхиваешь!
Агрессивное жужжание мушек предсказывало парню, что он ответит за свои умышленные интриги. И ответит сполна. Вампирша же бросилась в сторону молодого человека, крепко ухватившись за ручку серпа.
— Даниэла не будет плакать, если я сейчас же убью тебя, омерзительный мужлан! Как ты посмел поступать так с родом Димитреску? Решил построить козни?! — голос девушки звучал чересчур недовольно, гневно и в то же время как-то обиженно. — Мама оказала тебе великую честь, одарив своей милостью, а ты — неблагодарный бестолковый мужчина!
Вновь началась игра в догонялки. Колдунья перерождала Стефану путь, не давая добежать к входным открытым дверям, как только он рвался в противоположную сторону, ведьма моментом оказывалась там. Складывалось мнение, что у всех сестёр в таких случаях одна и та же тактика. Словно единое мышление, не смотря на разные характеры и проявления эмоций. Что-то определённо в них было одно. И это не первое замечание.
— Бэла! Постой! Я всё объясню!
Попытка остановить разгневанную женщину не увенчалась успехом. И кто бы сомневался.
— Закрой рот, сейчас же! Пока я по твоим губам лезвием не прошлась.
Когда едва блондинка поймала Стефана, держа наготове острое холодное оружие, он проскочил через длинный обеденный стол, проехавшись по нему задней точкой. Оказался брюнет, к сожалению, не с той стороны, где находился распахнутый выход в главный зал, но увернуться от режущего кончика серпа было тоже неплохо. Бэла, явно уставшая от бессмысленной беготни, в порыве гнева, взяла со стола первый попавшийся в руки фарфоровый заварной чайничек и, размахнувшись, кинула его прямо в метавшегося, как напуганный зверёк, парня. Его ловкости и проворности можно только позавидовать. Без промедлений Стеф пригнулся от летящего в него тяжёлого предмета, который тут же настиг закрытое окно. Грохот упавшего разбитого стекла раздался на весь замок. Гул был такой, что вполне мог слышаться даже в подземелье. Ветер, как по приглашению, занёс снежные крупы в большую дыру, от чего трапезная наполнилась могильным холодом и белой пеленой.
— Т-ты! Человечишка! — глас Бэлы задрожал, белоснежные зубы застучали друг об друга, но она всё ещё взбешённо покрикивала.
Однако, теперь же движения колдуньи были не такими быстрыми и лёгкими: она с трудом передвигала ноги, приподнять руку, которая крепко вцепилась в серп, тоже давалось не так просто, а мухи, летающие за ней по пятам, начали замертво падать к туфлям. Увиденное повергло Стефана в сильный шок. «Вот он — подход». Осознавая то, что сейчас блондинка не в состоянии навредить ему, да даже элементарно схватить, в голове проносились сотни мыслей. Казалось бы, оставь бестию умирать и ныряй в отверстие, оставленное предметом, который предназначался для твоей головы, беги прямиком к свободе. А может, и к смерти, но беги…Беги подальше отсюда. «Ты смог противостоять монстром — противостоишь и холоду.» Плевать, что не знает, каков его ожидает путь. Плевать, что метель не позволит различать дороги. Но если умирать, то умирать не здесь. И брюнет воспользовался бы случаем, будь тут Кассандра или Даниэла, но Бэлу он оставить не мог, сам не понимая почему. Ноги предательски понесли парня к страдающей, замершей блондинке, а руки самостоятельно сняли фрак, укрыли в нём ведьму и приподняли, заключая в тёплые объятия.
— О-отпусти…у-у-убери р-руки…
Ногти вампиршы вцепились в его щёку, она попыталась сопротивляться, а он не обращал внимания. Понёс умирающую, прижимая к груди, в главный зал, ближе к камину. Ближе к теплу. Леденящий ветер пронзал кости обоим, необходимо было согреться. А страдания достались одновременно двоим. Если Бэла испытывала физическую боль, чувствовала, как холод убивает каждую клеточку тела, как непонятные льдинки возникают на участках кожи, то Стефан почему-то корил себя, сильно переживал, он не знал, что будет делать, случись летальный исход, ответственность за её жизнь полностью лежала на нём, по крайне мере, именно он так думал.
— Прости меня, — присев у камина, брюнет старался окутать ведьму всем телом, всем собой, — Прости меня, Бэла…
Он тёр её ладони, давая им своё тепло, горячим дыханием обжигал открытые, от тканей платья, части кожи, губы коснулись лба и задержались на нём чуть дольше необходимого. Возможно, молодой человек позволял себе слишком много, но встречный трепет блондинки на его разгорячённые уста, руки и щёки только придавал уверенности.
— Стефа-ан… — Может, из-за наплыва решительности, но парню показалось, что вампирша произнесла его имя умоляюще, желанно, так тепло. И это ещё больше отдавало жаром его плоть. Таким ей необходимым.
— Я рядом.
— Не молчи…
— Не буду.
Брюнет сомневался столько времени они сидели у разгоревшихся брёвен, но казалось, почти всю ночь. Он, как и обещал, что-то ей рассказывал, нашёптывая на ушко, старался не заполнять зал молчанием, поведал о своей жизни, о самом себе, хоть и понимал, что вряд ли она сейчас способна в это вникнуть, но ощущение чужого присутствия девушке было очень нужно. И брюнет ей это давал. Сейчас у него на руках лежала настоящая Бэла: без напыщенности, надменности и наигранной высокомерности. Такая чувственная…но всё равно холодная.
— Бэла!
Громкий взволнованный голос бестактно нарушил их уединение.
— Сестрица!
— Что ты сделал с моей дочерью?!
— Убери от неё свои грязные руки!
Черноволосая ведьма грубо оттолкнула парня и подхватила старшую сестру на себя.
— Кассандра?…
— Бэла, что он сделал с тобой?
— Как ты посмел?! — Леди Димитреску схватила лежащего на полу Стефана и приподняла за воротник белой рубашки. — Я разорву тебя.
Стефан уже был готов принять плачевные последствия своего неудавшегося плана, кой в последствии привёл чуть ли не к гибели одной из дочерей Госпожи. Он так же понимал, что Бэла, полностью оклимаясь, расскажет матери о главной причине его бессонницы. И тогда точно можно будет распрощаться с жизнью, если, конечно, его не захотят помучить всякими изощрёнными способами, о которых как-то выболтала Кассандра, с такой увлечённостью, что стало весьма страшно.
— Мама! — влез в разговор звонкий голосочек. — Я сама с ним разберусь. Он мой! Ты же помнишь? — Стеф в первый раз был чертовски рад слышать Даниэлу, за исключением тех случаем, когда из её рта выходят не слова, а сладкие стоны полные удовольствия.
— Но, дорогая…
Рыжая ведьма взглянула на матерь с лаской и детской невинностью, будто просила у неё разрешения на то, чтобы оставить никому не нужного уличного щенка. Госпожа Альсина мгновенно изменилась в лице: ярость и ненависть сменились спокойствием и любовью. Она отпустила молодого человека, швырнув его к дочери. Дана сразу же поймала чуть не упавшего брюнета, взяла его под руку и вывела из главного зала. Как только дверь за парочкой закрылась, рыжеволосая одарила Стефана сильной пощёчиной.