Продолжать молча сидеть, страдать и нагружать себя подобными дилеммами “если бы да кабы” — уже не было смысла, посему Стеф пересилив себя, встал с кровати и принялся надевать чистую одежду. Он и так очень запозднился с привычным утренним подъёмом; обычно, в это время молодой человек во всю занят делами. Но из-за бессонной ночи ни энергии, ни желания идти выполнять свои обязанности попросту не было, и оставаться в лакейской, пока ему за это не надают по шапке, посчиталось куда заманчивее. Однако, поставленная задача — встреча с Герцогом — вынудила покинуть тихую, маленькую, надёжную крепость, как бы того не хотелось. И, закончив с надеванием новых, не запачканных кровью, вещей, парень незамедлительно покинул её, бросив напоследок взгляд в сторону постели, под которой лежали главные причины его тревоги, словно всё ещё обдумывал своё решение.
И стоило парню только выйти за порог комнаты и пройти пару шагов, как из-за угла выскочила разгневанная главная камеристка.
— О! Доброе утро, Ваша Светлость! — Камелия наигранно и очень низко поклонилась, едко произнеся каждое слово. — Как спалось? Надеюсь, крепко и сладко!
Стефан устало посмотрел на горничную сквозь покрасневшие глаза и опухшие веки, отвечая всем своим вялым видом на, пусть и риторический, вопрос.
— Ты время видел? — недовольно спросила она, уперев руки в бока. — Почему я одна тут бегаю, как дура, суетясь, пока вы отдыхаете и развлекаетесь?! Какое нахальство! Сначала не желают выполнять указы, а потом спят до скольких вздумается.
— Камелия, не кричи…
— Не тебе меня затыкать! С каждым днём ты наглеешь всё больше и больше. Если подобное ещё раз повторится — я буду вынуждена пожаловаться Госпоже.
Молодой человек пропускал возмущения девушки мимо ушей. Он потирал виски и глубоко дышал, не смев более произнести ни слова. Неимоверно сильно хотелось высказаться, сказать, что он о ней думает, но каков от конфликта резон? Разве подобное сможет заткнуть её? Этим брюнет лишь раздует раскалённые угли гнева камеристки.
— Ни тебя, ни Илины на рабочем месте нет. Как ушли вчера вместе, так и пропали. Что, прикажете, мне думать? Какой-то кошмар!
Но как только Стефан услышал знакомое имя в речи служанки — сразу пришёл в себя и присоединился к этой беседе одного человека.
— Как это Илинки на рабочем месте нет? — разумеется, он знал причину отсутствия молодой горничной, но каким образом Камелии об этом расскажешь? Как объяснить, что им понадобилась в оружейной Кассандры и откуда у них доступ к ней? Лучше изобразить удивление и свою непричастность, в любом случае, рано или поздно, главная камеристка узнает о смерти своей подопечной.
— Это у тебя нужно спросить. Ты последний её видел.
— Я проводил её до комнаты и ушёл, — солгал он, — Больше мне ничего неизвестно.
Камелия немного расслабилась, положив руки по швам.
— И где носит эту девчонку… — процедила та, закатив глаза. — Хорошо. Продолжу поиски. А ты, — первая служанка неприлично тыкнула Стефана указательным пальцем в грудь, — займись делом. Вперёд!
Камеристка слегка подтолкнула молодого человека в спину и быстрым шагом двинулась дальше. Стеф же, положив руку в карман и нащупав там металлическую связку, свистнул ей в след, тем самым заставив остановиться. Она нехотя повернулась в его сторону и недоумевающим взглядом окинула парня, словно у этого звука был двойной смысл, который вряд ли понравится благопристойной девушке.
— Чуть не забыл. — молодой человек достал из брюк ключи и кинул их Камелии, не потрудившись подойти ближе, дабы вручить их лично в руки.
Горничная испуганно дёрнулась, но двумя ладонями поймала летящую в неё тяжёлую связку.
— Где ты…
— Нашёл. — спокойно изрёк Стефан. — Валялись на кухне возле вёдер. Не теряй.
Но главная камеристка, вместо благодарности, недоверчиво прищурилась и изобразила задумчивую гримасу, будто стараясь вспомнить в какой момент могли выпасть ключи. Брюнет как-то обратил внимание на её копошение в углу кухни; как она нагибалась, чтобы что-то достать. Потому-то и не придумал ничего лучше, чем случайную потерю, в результате такого наклона.
Камелия продолжительное время сверлила брюнета подозрительным взглядом, от чего мелкие мурашки забегали по спине. Не став дожидаться, пока она соизволит хоть что-то произнести или уже, наконец, прекратит пялиться, Стеф развернулся и пошёл вперёд, в противоположную от неё сторону, однако пристальный взор провожал его до самого конца; до того, как он не скрылся за стеной, ведущей налево.
Весь свой небольшой путь, от комнаты до спуска в Главный Зал, молодой человек думал над тем, что скажет Герцогу. Он всё ещё точно не решил, будет ли продолжать сотрудничество с торговцем или же попросту постарается вернуть маски на места и забудет о попытке выбраться, потому, пользуясь этим временем, брюнет взвешивал все за и против. И получалось как-то с трудом. В любом случае, до лавочки нужно было дойти, а уж потом, повторно обговорив весь план, принять решение. Однако, прежде, чем ступить на лестницу, Стеф услышал снизу громкий бархатный голос Хозяйки, эхом раздающийся по всему холлу.
— Ты говоришь глупости, — строго сказала она, — Матерь Миранда со всем разберётся. — Леди Димитреску аккуратно преподнесла большую, в отличии от остальных, фарфоровую чашечку к накрашенным губам и отпила содержимое.
Стефан не был готов увидеть её здесь, тем более в компании неожиданного гостя, что сидел напротив и недовольно морщил нос. Госпожа редко проводила время в Главном Зале, в основном, по рассказам Камелии, леди предпочитала отсиживаться в своих покоях или оперной, посему наблюдать её сидящей и пьющей, видимо, остывший чай, ибо пар из чашки не выходил, то ещё редкое явление.
— Матерь Миранда? Ха! Ты меня слушала вообще? Этой пернатой суке нет до нас — а уж до них подавно, — никакого дела. Вся эта за-бо-та — херовая фикция. Разуй глаза!