В этот самый момент Стефан понял, что другой возможности сбежать уже не будет, что выпал идеальный шанс пуститься в бега, куда повели бы ноги и поглядели глаза. В голове замелькали картинки предшествующих событий, когда в столовой Бэла чуть не погибла от лютого мороза, совершенно не защищённая тёплой одеждой; как её тело неистово замерзало, а мухи одна за другой падали к ногам, и как в голове пролетают мысли о том, что он смог бы оставить Даниэлу и Кассандру страшно, мучительно умирать, будь те на месте старшей сестры. Но…смог бы, на самом деле?
Видя яростные попытки кабана насадить колдунью на острые клыки, молодой человек медленно попятился назад, затем резвым движением поднял холодный камень, размером с собственный кулак, спрятанный под небольшой горсткой снега, и бросил его прямо в бешенное животное. Булыжник, точно по направлению, угадил вепрю прямо в висок; и раненый зверь сразу же заревел, замотал башкой и начал покачиваться из стороны в сторону, навалилась на бок. Касс мгновенно с силой вырвала орудие вместе с ремешком, затем ударила ножом прямо в шейные в лимфатические узлы и безжалостно перерезала трахею огромному животному. Потоки густой горячей крови быстро заглушили омерзительные крики свиньи, вытекая из глубокого горлового отверстия прямиком на белоснежный снег подле лежащий девушки. Она же, в свою очередь, тяжело вздохнула и обессиленно опрокинулась на спину, попутно облизнув кончик охотничьего ножа, что только-только побывал в глотке ею убитой зверюги.
Выбежав из кустов, брюнет моментом оказался возле девушки, до сих пор не веря в то, каким чудом попал точно в цель, оказав Кассандре большую услугу.
— Х-ха, Давид… — измученно произнесла она, посмотрев на парня. — И…Голиаф. — а позже метнула взгляд на мёртвую громадную тушу дикого вепря.
Стефан бегло осмотрел раненую замерзающую ведьму, снял с себя чёрную шерстяную накидку и склонился к ней, закутывая во второй слой верхней одежды.
— Что ты…д-делаешь? — еле спросила она, делая недолгую паузу.
— Тише, — прошептал парень, аккуратно обхватывая черноволосую ведьму так, чтобы было удобнее. — Иди сюда. Вот так. Хорошо. — и резко поднял на руки обессилившее тело.
Когда Стефан коснулся её, она вскрикнула и, застонав, стиснула зубы, словно из его ладони торчали режущие клинки.
— Чёрт! Пожалуйста прости! — он постарался впредь не делать резких движений, чтобы более не причинять ей боли.
Внезапно поднялся мощный, порывистый, по-зимнему холодный ветер и засвистел в ветвях высоких старых елей, приближая за собой выпадение снега.
— Я не знаю, где можно укрыться, согреться. — тихо сказал он, взглянув куда-то за горизонт. — И переждать метель.
— Есть здесь…место…у реки. — ответила девушка и прикрыла глаза. — Там…спокойно и…т-тепло.
Когда Кассандра объяснила ему, в какую сторону леса нужно идти, дабы найти невысокий склон, ведущий к реке, она потеряла сознание. Стефан попутно старался привести её в чувства, торопливо носясь по, казалось, бесконечному бору, в поисках спуска к водоёму и ему это даже пару раз удалось.
В основном, стоило ей лишь сомкнуть глаза, девушка самостоятельно приходила в себя: она вскрикивала, пробуждая истощённый организм, била себя по щекам, не давая опуститься тяжёлым векам и говоря несвязный бред, только бы не засыпать, словно сон мог стать для неё вечным. А умирать колдунья совершенно не собиралась.
Последний раз Касс потеряла сознание, когда Стеф уже шёл вдоль бурлящий реки, ступая по мокрой гальке. Холодный усиливающийся ветер прорывался сквозь тонкую хлопчатую рубашку, ледяными иглами царапая тело, резал лицо и настырно обдувал волосы. Обувь быстро намокла и промёрзлые пальцы ног потеряли какие-либо ощущение, отчего идти становилось тяжелее. Стефан определённо околел, но единственное, что спасало его от полного переохлаждения — укутанная в тёплую одежду спящая Кассандра, что плотно прижималась к его груди, забирая частичку тепла, которую он добровольно ей отдавал. Девушка, беспомощно болтаясь откинутой назад головой и безвольными ногами, держался за его шею, и было видно — так цепко, что не посмеет отпустить, если только не лопнут вдруг сухожилия; она выглядела такой безобидной, такой беззащитной, такой…милой. И всё потому, что спала. Оторвавшись от мыслей, Стеф осторожно подбросил её тело, дабы Кассандра проснулась и смогла повыше прислониться к его груди.
— Не спим. — шепнул парень, чуть опустив голову.
— Я и-и не сплю. — сонно пробормотала Кассандра, усиленно моргая глазами, стараясь прогнать накатившийся сон, что уносил её из раза в раз.
Девушка с большим трудом приподнялась, уткнулась ему в шею, вдохнув тепло и запах человеческой кожи и вдруг почувствовала себя так спокойно, будто знала его не первый век.
Шумная река вывела их к невысокого подъёму и Стефан, не задерживаясь ни на минуту, направился вверх по склону, окутанного с обеих сторон могучими стволами смешанных голых деревьев. Поднимаясь по протоптанной снежной тропинке, молодой человек заметил чёткие следы больших мужских сапог, отпечатанные в белых пушистых крупинках. Брюнет насторожился. «Свежие» — промелькнуло в голове. «Кто-то уходил отсюда совсем недавно».
Оказавшись на вершине невысокого склона, молодой человек испытал сильнейшее дежавю: впереди показался старенький одинокий домишко, из дымохода которого в тёмное небо сочились серые струйки дыма, по левую сторону от него возвышались большие грозны врата, скрывающие за своими тяжёлыми плитами что-то запрещённое, а справа находился уже поднятый мост, являвшийся надёжной переправой через воду. Недавнее воспоминание вспыхнуло передо парнем, чётко, с мельчайшими подробностями и на бледных щеках сразу появились румяные пятна. Однако, Стеф тут же вынырнул из возникших воспоминаний, глубоко вздохнул, затем тряхнув головой, прогоняя остатки мыслей, решительно устремился к ветхому дому.
— Из трубы идёт дым, — отметил парень. — Здесь кто-то живёт?
Но Кассандра не ответила.
— Э-э-эй… — ласково протянул он, окликнув уснувшую колдунью. — Нельзя спать. Просыпайся, мы уже пришли. Кассандра!
— М-м-м…уже-е? Я только глаза прикрыла.
Стефан недоверчиво помотал головой. Он решил не дожидаться, когда девушка будет настроена на разговор; подошёл к дому, аккуратно заглянул в слегка промёрзлое окно, и, не увидев постороннего присутствия внутри, с силой ударил ногой по двери, и та, затрещав, охотно открылась, впуская замерших, изголодавших, уставших путников в свои прогретые, благодаря растопленной печи буржуйки, стены старенькой хижины. Брюнет поторопился оказаться внутри; он посадил Кассандру на пол подле огня, вырывающегося из заслона печи, плотно захлопнул дверь, закрыв её на ржавый засов, дабы никто чужой не смел их тревожить и вновь вернулся к раненой ведьме, кладя свои ладони на её ледяные щёки.
— Что т-ты делаешь? — не открывая глаз, негодующе спросила та.
Молодой человек вопрос проигнорировал и, закончив тщательный осмотр, отпрянул от девушки. Он вытащил из маленькой стопки поленницы расколотое надвое бревно, бросил его в печь забегал очами по помещению: домик был совсем маленьким, и выглядит совершенно непригодным для постоянного жилья; в нём не было ни кровати, ни обеденного стола, лишь раковина, печь, всякие шкафчики, комоды с наваленным поверх мусором, книжная полка и письменный столик, на котором стояла печатная машинка, лежали расписанные бумажки и горела керосиновая лампа. Хижина напоминала чьё-то рабочее место, а недогоревшие признаки присутствия человека указывали на то, что скорее всего хозяин собирался вернуться.