Когда Стеф подошёл к столу, тут же взял в руки первый попавшийся желтоватый лист, текст на котором гласил: «Я доделал вещь из этого заказа. Отнеси его в дом с красной трубой. Иди через пещеры, потом через развалины, а дальше по деревне». — «Дом с красной трубой…» — задумался он, вспоминая что-то смутно знакомое.
— Хм, странно.
— Что странно? — оживилась наконец-таки ведьма.
— Ничего, — скупо ответил брюнет, кладя записку на место. — Как себя чувствуешь? — и, сделав пару шагов, оказался рядом с ней.
— Дерьмово, — выплюнула Касс ругательство, как если бы оно отдавало горечью на языке. — Тело ломит, голова раскалывается, в горле сухо так, словно я неделю один песок ела, а брюхо адски горит.
Ведьма скинула с плеч шерстяную накидку, потом сбросила с себя свой плащ, положив его так, чтобы было комфортнее сидеть на деревянном трухлявом полу, далее сняла сапоги, поставив их сушиться возле железной печи буржуйки и завернула штанины по колено. Стефан мигом обратил внимание на рану в голени, что не была похожа на обыкновенную: из неё не вытекла кровь, да и вообще никаких признаков багровой жидкость вокруг неё не было, не наблюдалось порванных кожных тканей; она выглядела так, будто киркой кто-то надломил мрамор и он, вместо того, чтобы рассыпаться начал покрываться некой тёмно-серой субстанцией, чем-то похожей на…плесень?
— Чёрт. — повторно выругалась она, смотря на свою необычную рану.
И тогда парень, словно знал, что нужно с этим делать, глазами принялся искать острый нож, что лежал ранее в раковине. Он взял его в руку и, недолго думая, сделал глубокий надрез на запястье.
— Ох, су…а-а-а. — болезненно простонал он, когда лезвие вскрыло вену поперёк.
— Зачем ты это сделал? — неподдельно удивилась брюнетка.
— Тебе нужно поесть, — прохрипел он сквозь стиснутые зубы и присел на корточки подле девушки. — На, не стесняйся. — затем, мило улыбнувшись, протянул ей сочившееся кровью запястье.
— Я тебе что, зверушка какая?! — Кассандра возмутилась, пренебрежительно отпихивая конечность молодого человека. — Вот ещё! Буду я с рук есть! Может, ты мне ещё разрешение в письменной форме выдашь?!
— Прекрати язвить и пей…ешь, не знаю! — прикрикнул Стефан. — Захотела ногу потерять?!
— Да что ты вообще в этом понимаешь?!
— Кассандра, ешь!
И она, недовольно рыкнув на молодого человека, схватилась за притянутую руку и вцепилась мощными зубами за предплечье, чуть выше самостоятельно сделанного надреза.
— А-А-А! — громко завопил Стеф, когда острые клыки неожиданно вонзились в кожу.
Кассандра его крика абсолютно не слышала, посему даже не отстранилась; аппетитно причмокивала, жадно всасывая струящуюся кровь, немного постанывала, когда горячая жидкость попадал на язычок и вкушала сладостное питьё, полностью заполняющее рот, с каждым разом вытекая всё стремительнее. Стефану, чего скрывать, было чертовски больно, но он не отталкивал оголодавшую охотницу, пока та не насытится, и сама не отлипнет от руки. Он бегло посмотрел на оголённую голень и заметил, как ранение, оставленное клыком кабана, начинает постепенно затягиваться тёмно-серым веществом, а затем неизвестная субстанция приобретает бледный оттенок, походящий на цвет её кожи. И в один миг рана полностью исчезла, словно увечья там никогда и не было.
Когда ведьма, наконец, закончила трапезу, Стеф прорычал и схватился за место укуса, пытаясь, надо думать, удержать хлынувшую кровь. А Касс, между тем, издевательски посмеялась, довольно облизнулась, затем упоённо произнесла:
— М-м, так-то лучше. — девушка блаженно потянулась. — Мама как-то сказала, что ты так себе, но для меня…в самый раз. — и живенько встала на ноги.
Касс резво забегала по хижине, по-хозяйски открывая каждые шкафчики и комоды, что только находились в помещение, очевидно, что-то выискивая. Стеф наблюдал за её беготнёй и непонимающе прищуривался, пытаясь додумать, что эта колдунья затеяла в этот раз.
— О! — радостно воскликнула она. — Нашла!
Черноволосая ведьма молниеносно вернулась к парню, свалившись на валяющейся теплый плащ. В одной её руке молодой человек заметил тёмную ткань, а во второй прозрачную стеклянную литровую бутылку и тут же недоуменно поднял брови.
— Чего ты на меня так смотришь? Если сейчас не остановим кровь — кто-то сегодня точно останется без конечности.
Она покрутила крышку бутыли, пальцами проскальзывая по влажному ковкому металлу, и, избывавшись от преграды, сделала глоток из стеклянного горлышка.
— Кхе! Фу! — прокашлялась Кассандра, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ну и гадость! Что это?
Конечно, Стеф догадывался, что за прозрачный напиток находится в сосуде, но для того, чтобы удостовериться взял из её рук бутыль и точно так же отпил его содержимое. Спирт моментом обжёг гортань и жидким огнём прокатился по пищеводу. Мерзкий вкус алкоголя с зерновым оттенком плотно отпечатался на языке, заставив брезгливо поморщиться, и изъявить желание выблевать жидкость, что попала внутрь. Однако, через некоторое время по тело разлилось приятное тепло и послевкусие уже не казалось таким отравительным.
— Водка, — глубоко вдохнув, уверенно заявил молодой человек. — Волшебная жидкость, которая превращает черную тоску в белую горячку. Горькая и неприятная.
Ведьма выхватила у него, собственноручно найденную, стеклянную бутылку, приложила горлышко к пухлым губам и повторно потянула напиток в себя.
— Эй! Не надо! Она очень крепкая.
Девушка ещё сильнее поморщилась и тяжело выдохнула.
— Никогда ничего подобного не пила.
Стеф усмехнулся.
— Естественно. Такое пойло на званных ужинах и балах не подаётся.
Девушка не ответила. Она смочила край тряпки алкоголем и прижала её к окровавленному отверстию, дезинфицируя рану, дабы в неё не проникла инфекция.
— АЙ! — резко вскрикнул парень, когда проспиртованная ткань коснулась открытого пореза.
И такая реакция не могла не вызвать у ведьмы ехидный смешок.
— Щипет?
— Ещё бы!
— Терпи.
Обрабатывая рану, Кассандра свернула губы в трубочку и слегка начала поддувать в место, которое смачивала спиртом, чтобы немного ослабить боль. И это не могло не удивить молодого человека. Колдунье чужая боль доставляла удовольствие, а сейчас она сделать так, дабы Стеф испытывал её как можно меньше.
— Всё, можешь расслабиться. — сказала она и порвала тряпку на две части.
Стефан послушно кивнул и не отрывал глаз с того, как брюнетка перевязывает сначала его запястье, потом предплечье. Делала она это не очень умело, видимо, накладывать повязки и останавливать кровь совершенно для неё нехарактерно, но сейчас девушка старалась сделать всё как надо.
— Спасибо. — поблагодарил он её, осматривая свою руку. — От заражения крови не умру. По крайне мере, сегодня. — и натянул глупую улыбку.
Кассандра лишь ухмыльнулась. И парень заметил в её янтарных глазах хитроватый проблеск. Кажется, высокий градус алкогольного, крепкого напитка даёт о себе знать. В принципе, и сам Стеф почувствовал, как покраснело лицо, закипела кровь и по венам разлилась волна эйфории, а тело обрело такую лёгкость, что не описать словами.
В оконное стекло внезапно вдарил сильный ветер, переняв всё внимание на себя. На улице действительно шёл сильный снег и, задержись они хоть на минуту, попали бы в самый эпицентр беспощадной метели, что повлекло бы за собой ещё больше ужасных последствий.
— Вот тебе и потеплело. — кисло улыбнувшись, съязвил молодой человек, посмотрев в окно, расположенное слева от письменного стола.
Кассандра оставила это очевидное замечание без внимания. Она лишь привстала, поправила волосы, перекидывая их на одно плечо и подошла к окошку, вероятно для того, чтобы посмотреть, насколько мощный начался снегопад. В конце концов, несмотря на то, что сейчас в семье небольшие размолвки и обиды, кто-нибудь, да и спохватится, обнаружит пропажу одновременно двоих молодых людей, посему оставаться на ночь в этой хижине как-то рискованно. Стефан же, уставший от неприятной влаги от намокшей обуви, спихнул с ступней туфли и поставил сушиться близ печи, как вдруг в кармане брюк что-то зашевелилось; маленько, резвое, жужжащее нечто вылетело из выемки и устремилось в сторону, где стояла ведьма. «Ожила?» — подумал он. «Но как это возможно?». Затем интуитивно сунул руку в карман и нащупал красный драгоценный камушек. Стоило ему только вытащить рубин, разжать кулак, как упоение, ещё совсем недавно овладевшее телом и разумом, сошло на нет, и грусть с тоской навалились невероятным грузом, затмив собой абсолютно всё.