У красоты нет конца.
— Жизнь эта очень коротка, как пахнут цветы. — вторил старик в ритм свищущей метели. — Уж очень коротка эта жизнь…
Стоило ему подойти к ветхому домишке, как посторонние странные звуки, будто бы кому-то стало плохо (хотя на деле очень даже хорошо), заставили встрепенуться и замереть напротив двери. Он вслушался в неведомый шум, исходящий из его дома, прислонив ухо к старым доскам, затем непонимающе тряхнул головой и резко толкнул дверцу от себя. Но она не поддалась — только громко скрежетала.
— Вот те раз! — вскликнул старик и повторил толчок, но уже плечом. — Запёрлись разбойники, должно статься!
Хозяин хижины подошёл к окну, попытаясь всмотреться, через морозные рисунки на стекле, в то, что происходит внутри, и кто же посмел проникнуть в его скромные хоромы; и тут же обомлел, когда увидел над потолком кружение маленькой чёрной тучки необычных насекомых, а у стены два обнажённых тела парня и девушки. Большего всего старика напугал внешний вид незнакомки — её бледная, как снег, кожа, нечестивые жёлтые глаза и сильная худоба. «Ведьма, ёшкин кот! Руку на отсечение даю — по истине, колдунья!». Однако, безобразные порезы на теле распутного безбожника, что прелюбодействует с нечестью, тоже заставили мурашки забегать на старческой коже; молодые, необычайно красивые люди, с чёрными, угольными и смоляными волосами, отдавались страсти в тьме одинокой хижине, единственным освещением которой были язычка врывающегося из задвижки печи и тусклый белый огонёк керосиновый лампы, выглядели как бесы, а звуки теперь, что они издавали, напоминали страшный вой, крики и скулёж чертей.
— Услышьте, Боги! — шёпотом взмолил он, пятившись назад. — В жизни, в смерти…я вас славил, Матерь Миранда. Чур меня! Чур…
И, истово перекрестившись, торопливо устремился назад, ногами увязая в сугробах.
Тем временем, в одиноком тёплом домике, страсть набирала обороты: Кассандра успела расцарапать парню всю спину, а он не мог ничего поделать, кроме как продолжать усиливать темп, отдаваясь её дурманам, что кружили голову и вызывали необъяснимое желание. Когда брюнетке надоело скользить спиной по неприятному холодному кирпичу, она оттолкнулась от стены и со всей мощью навалилась на Стефана, отчего тот мгновенно потерял равновесие и повалился на пол. Резкая боль волной охватила голову, плечи, лопатки и поясницу. Деревянное покрытие было чертовски твёрдым. Но Касс не было до этого никакого дела; она лишь засмеялась и продолжила вбирать в себя мужской затвердевший орган, с дрожащими от наслаждения ногами, девушка быстро двигала бёдрами, насаживаясь всё глубже, полностью погружая его в себя. Её ягодицы интенсивно тряслись; и Стефан не смог сдерживать желания шлёпнуть по ним ладонью. Ведьма запрокинула голову, из её грудной клетки вырвался такой приятный тоненький звук, что парень ощутил лёгкую вибрацию по всему телу, затем Касс внезапно, грубо, схватила парня за шею. Она сжала пальцы настолько сильно, что тут же перехватила его дыхание. Колдунья начала медленно, безжалостно, душить его, не прекращая приподниматься и опускаться. Стеф захрипел. Тяжёлая ладонь взялась за тонкое запястье, в попытке убрать её руку с горла, дабы наполнить лёгкие воздухом, который она ему заблокировала. Но ей было плевать. Кассандра лишь прикрыла глаза и ещё безжалостнее надавила на шею, вынудив судорожно хватать ртом воздух, которого больше не хватало.
Молодой человек быстро пришёл в себя, избавившись от накатившегося порыва страсти. Он словно проснулся от неприличного сна, в коем позволял себе то, что не стал бы делать наяву. Однако, если чувства и были таковыми, то на деле всё гораздо хуже — он действительно занимался сексом с Кассандрой в той самой хижине, ставшая для них убежищем, в которую он самолично принёс её. Брюнет не помнил, как дошло до такого, не помнил, почему вся спина, затылок адски болят, голова идёт кругом, а в глазах темнеет. Кислорода больше не было.
— К..К-к…Ка-а-ас-с… — еле слышно прохрипел он.
— Ах! — вырвалось из её горла, когда второй рукой он попытался сжать её грудь, дабы обратить на себя хоть какое-то внимание, пока лицо окончательно не посинело.
Сделав ещё одно движение вверх, затем вниз, внутри неё все задребезжало, и по телу прошлась волна, сконцентрировавшаяся внизу живота. Она громко застонала и ослабила пальцы, что мощно сжимали горло, не позволяя молодому человеку сделать жизненно необходимый вдох. И Стефан, воспользовавшись шансом, сразу же открыл рот, жадно глотнув желанный воздух, и кончил почти моментально, когда ощутил её вибрацию на своём мужестве.
Она глубоко задышала, как если бы пробежала долгий кросс, волосы налипли на лицо, а по внутренним сторонам упругих бёдер стекало его горячее семя. Её вид будоражил. Кассандра стиснула зубы, оглядев собственный низ, затем прильнула к парню, завалившись на его руку, кою вытянул он, поняв, что ведьму останавливать больше не нужно, и удобно устроила на предплечье голову.
— Зачем ты сбрил щетину? — неожиданно выдала она, проведя пальчиками по гладкой щеке. — С ней было намного лучше.
Но молодой человек ничего не ответил. Он даже не посмотрел на неё. Его пустой взгляд устремился в потолок, а мысли гурьбою напали на мозг, завлекая парня в новые думы и размышления. Но Касс будто и не ждала окликала; она только посмеялась, посмотрев на потерянное лицо брюнета, а позже прикрыла глаза. Стефан поймал неизмеримое чувство того, что его использовали. Опять. Однако, это ли имело значение? Осознание того, что он предал Бэлу, переспав с её младшей сестрой после данного слова о предовании любовным порывам лишь с ней, больно закололо в груди. Но его ли в этом вина? Черноволосая ведьма схитрила: она приворожила его, заставила отдаться, несмотря ни на что; ей просто так захотелось. А Кассандра всегда получается того, чего желает. Но он соврёт, если скажет, что ему не понравилось. По крайне мере, те моменты, которые он помнил, и в которых она его не душила. Однако, даже в этом было что-то…необъяснимо приятное. Стеф резко потряс головой. «И зачем я вообще о чём-то думаю, если завтра умру? Какая уже к чёрту разница?». И ещё какое-то время поразмышляв обо всём, пуская пару слезинок, брюнет уснул. Уснул рядом с колдуньей, что ранее грезила о том, как жестоко бы убила его, как порезала глотку и повесила его голову на стену, подобно трофею. Уснул после наслаждения, которого она от него захотела.
***
Немного поспав и набравшись сил, парень и девушка покинули одинокую хижину. Попутно, ещё до того как переступил порог старенького дома, Стеф поднял с пола выроненный Кассандрой, в приятном процессе, рубин Бэлы; протёр его от грязи и пыли, что скопились на деревянном покрытии в течении многих лет, и сунул его обратно в карман. «А ведь всё началась с тебя…». Затем незамедлительно побежал за Кассандрой.
Ночь была холоднее, чем день, тем более после сильной метели. Сугробы резко выросли; они начали затягивать их ноги, не давая возможности идти дальше, а северный ветер бил в лицо. Это вынудило ведьму поменять маршрут и, вместо хвойного леса, откуда они пришли, ведьма повела молодого человека через пещеры, в которых ему уже доваливалось бывать, но не с ней, и знать об этом девушке совсем необязательно. Когда они вышли на заснеженный виноградник, Касс предупредила Стефа, что дверь в замок, скорее всего, закрыта и им придётся лезть через окно, однако, каким образом они это сделают — непонятно. Дойдя до входа, колдунья уже была готова пытаться открыть оконную раму, но брюнет, ощутив какое-то необычное желания попытаться толкнуть дверь, надавил на массивные плиты ладонями. И они, удивив сразу обоих, с лёгкостью отворились.
— Что за чёрт? — изумилась Кассандра. — Сёстры уже должны были закрыть её!
— Может, забыли?
Но та отрицательно помотала головой.
— Что-то случилось.
Проникнув в богатые чертоги, Касс побежала по коридору, направляясь в зал Четверых и Стефан без раздумий рванул за ней. Какого было их удивление, когда вверх по лестнице, в самом центре главной комнаты стояла Альсина Димитреску в своём тоненьком черном халате и что-то гневно, бурно жестикулируя, объяснила…Карлу Гейзенбергу, стоявшему напротив неё, вытянув одну ногу, и пускавшему клубни дыма прямо в её разгневанное лицо. Он довольно ухмылялся, а её гримаса просто пылала злостью.