— Что он здесь делает? — округлив глаза, спросила у кого-то Касс.
Грудь оцепеневшего Стефана сразу накрыла смутная тревога. В голове мигом закрутилось всё больше вопросов. «Этого ещё не хватало…» — подумал он. И заметив, как седой владыка деревни указывает на молодого человека пальцем, пугающие, беспокойные мысли завертелись, без какого-либо шанса их усмирить. «За дымом следует пламя».
XV. Под утро
Чувство смутной тревоги, ощущение опасности словно сжало плечи. Молодой человек застыл в невозможной неподвижности, казалось, что его дыхание прервалось, сердце застучало оглушительно, а кровь с непередаваемым шумом начала перекатываться по жилам. Страх рос и всё больше вытеснял другие ощущения. И Кассандра это почуяла: она непонимающе бросала взгляд сначала на Стефана, затем на мать, потом вновь на Стефа, ожидая хоть каких-то объяснений происходящего. Но брюнет не обращала на неё внимания; он лишь стоял и оцепенело глядел, как Карл Гейзенберг самодовольно ухмыляется, тыча в него пальцем.
Когда Леди Димитреску взглянула в сторону, указанную её гостем, она презрительно скривила губы и незамедлительно поплыла к слуге с дочерью поступью царицы; в золотых глазах горела злость, а на напудренном лице было высечено желание испить крови, раздавить как букашку, втоптать в землю омерзительного мужлана. И Стефан тут же выпрямился во весь рост, неосознанно готовясь к столкновению. Он знал, что она не убьёт его, по крайне мере, сейчас, на глазах у своего гостя, каким бы нежеланным тот ни был. Альсина чтит собственные порядки, она интеллигента, манерна и ни за что не позволит себе проявить излишнюю жестокость к слугам, — а уж тем более к дочерям, — перепачкав одежду второго владыки в крови грязного прислужника. Посему, пусть и недолго, молодому человеку удастся пожить.
— Как это понимать?! — рассерженно выкрикнула Госпожа, спускаясь по ступеням в Зал Четверых, и звонкое эхо повторило её слова в по всему помещению. Леди Димитреску с особой ненавистью оглядывала Стефа с головы до пят, осматривала его одежду и нервически дёргала глазом, когда приходило осознание происшедшего. Затем мимолётно бросала взгляды на среднюю дочь, и женщина так раскраснелась, глаза её засверкали, что показалось будто сейчас из ушей повалит пар.
— О! Вот ты где. — в отличии от Альсины, Карл звучал куда более приветливо. — А мы только о тебе разговаривали.
Лорд Гейзенберг, гостеприимно расставив руки в стороны, неторопливо сходил по лестнице. Его довольная ухмылка, загадочный тон и жёлтые язвительные глаза, скрытые под тёмными, круглой оправой, очками, заставляли всё внутри сжаться. И хоть Стефан не видел его взгляда как такового, он каждой клеточкой тела чувствовал золотую радужку, что прожигала его дотла.
— Кассандра! Что всё это значит?! Немедленно объяснись! — Хозяйка встала напротив средней дочери и обращалась непосредственно лишь к ней. От негодования её дыхание сбилось, заставляя пышную грудь вздыматься и перекатываться под покрывалом прозрачной чёрной ткани гораздо чаще, отчего той приходилось поправлять халат, постоянно пытавшийся распахнуться и открыть миру красоты, спрятанные под ним. Парень изо всех сил старался смотреть исключительно в лицо Госпоже, но банальное любопытство так и подталкивало на то, чтобы взглянуть на розовые большие бусинки, просвечивающееся через сетчатую ткань с контрастными кружевами. Стало неимоверно интересно, каким образом сдерживается Карл Гейзенберг, дабы не смотреть на то, что плохо спрятано. Ведь он действительно спокойно стоял рядом с Леди Димитреску, не поворачивая головы в сторону, где перед ним красовалось нечто неописуемое, словно роскошный бюст Альсины не был для него чем-то необыкновенным.
— Мама, я…
— Избавьте нас от ваших дурацких “семейных” разборок. — не успела Кассандра договорить, как ликующий голос Карла сменился на возмущённый. — Я пришёл сюда не для того, чтоб слушать, как ты своих питомцев отчитываешь!
— Не лезь, Гейзенберг!
— Да я б с радостью! Только торчать здесь ещё дольше не хочется. Одолжи мне парня, и меня как ветром сдует.
«Одолжить?» — промелькнуло в голове. «Меня? Так вот зачем ты пришёл… никак не смиришься с отказом? Неужели без меня тебе никак не справиться, что готов унижаться и просить Леди Димитреску добровольно на время отдать своего слугу тебе?». Колени враз подкосились от облегчения. Владыка деревни пришёл не для того, чтобы рассказать Госпоже о его планах, о его интригах; Гейзенбергу всё ещё выгодно держать парнишку живым.
— Сдался тебе этот мерзавец! — тут же силком вытащил молодого человека из мыслей недовольный глас Хозяйки. — Ты же отказался от предложения Матери Миранды, отправить к тебе двух молоденьких служанок. О! О, Гейзенбе-ерг, — а теперь и владычица сменилась в лице и голосе: она оскалила в улыбке рот, блеснув белыми ровными зубами, затем издевательски усмехнулась. Такая игра в эмоции напоминала театральную постановку; и Стефан не раз подумывал над тем, что угодил в какую-то забаву людей высшего света. — Или она просто ошиблась… и надобно было отправить к тебе двух симпатичных мальчиков?
Альсина положила ладонь на грудь и злорадно бархатисто посмеялась, довольная собственной шутке, а губы Карла скривились в презрении, которое он почти скрыл. Далее медленно процедил:
— Прикуси язык, — яд в словах лорда мог бы отправить целый зал. — Я не занимаюсь подобными извращениями как ты. И слуги мне нахер не нужны. Пусть засунет эти “подарки” в свою пернатую задницу.
— Тогда зачем тебе понадобился этот слуга?
Лорд деревни поправил тёмные очки, съехавшие на нос. Его лицо уже не озаряла ухмылка, теперь оно стало более серьёзнее.
— Может, ты забыла, но не так давно одна из твоих зверюшек убила моего пацана. Он помогал мне на фабрике. ПоМоГаЛ. Слышишь? Не служил.
— Я поняла, болван! Прекрати паясничать.
— Ну-у, так вот… помогать мне больше некому. А этот здоровяк отлично подойдёт для одного дельца.
И оба владыки устремили взор на окаменевшего Стефана. От пристальных хищных глаз лордов сразу стало не по себе. Воздух вокруг будто сжался, грозясь превратить бедного парня в ничто, а дыхание спёрло. Он боялся шевельнуться, боялся, что вызовет излишнее внимание, словно его движения вызовут какие-то подозрения.
— Он принадлежит дому Димитреску. — строга произнесла Альсина. — И он должен был быть наказан, но почему-то моя дорогая дочь решила иначе, отчего и сама нарвалась на неприятности. Вы меня слышите, юная леди? — и взгляд её упал на хмурую Кассандру, что буквально испепеляя четвёртого владыку янтарными глазами, в которых по самые края плескалась лютая ненависть.
Но брюнетка только утвердительно кивнула головой и поджала губы.
— Я запрещала выходить наружу, Кассандра!
— Я не…
— А я не вижу! — она проверил ладонью в воздухе, указывая на внешний вид дочери. — Мало того, что не в постели, так ещё и в верхней одежде! Ох, Кассандра, ты меня разочаровываешь. Да вы все трое меня разочаровываете! Давненько я не предпринимала воспитательные меры…
— Твою мать, — Карл демонстративно сплюнул на пол. — Избавь нас от своей "семейной" херни. И позволь лишить вас игрушки до утра.
— По-моему я хорошо дала понять, что смертного ты не получишь.
— Да клал я на ваши разборки! Твоя девчонка грохнула моего пацана. Считай, ты у меня в долгу.
— Как смеешь?! Я тебе ничего не должна, рвань ты бесстыжая!
Напряжение между владыками нарастало всё сильней, казалось, ещё немного, и воздух вокруг заискрится. Стефан, как и Кассандра, не понимал, почему Альсина, такая гордая, могущественная, терпит хамство и ругательства в свою сторону от какого-то мерзкого мужика в затасканном грязном пальто и немытой головой, вместо того, чтобы выставить его за порог.
— Значит, будешь объясняться перед Матерью Мирандой, почему твои приёмыши выходят из под контроля и убивают моих людей!
Высокая женщина сжала челюсти так сильно, что послышался скрежет зубов. «А, вот в чём дело…».
— Чёрт бы тебя побрал, Гейзенберг! — вскрикнула Леди Димитреску, махнув рукой. — Забирай его и выметайся прочь!
Касс, услышав одобрение просьбы четвёртого владыки, хотела было что-то сказать, но гневный взгляд матери быстро это пресёк. Черноволосая ведьма опустила голову, избегая зрительного контакт с родителем, насупилась и помрачнела, злобно глядя себе под ноги. Стефан не мог не заметить, как колдунья изменилась в лице; он едва, совершенно незаметно, коснулся мизинцем и безымянным пальцем её фаланг и, не поворачиваясь, натянул кислую улыбку, как бы обнадёживая в том, что всё будет хорошо. А она лишь тяжело выдохнула, но маленькое прикосновение не нарушила.