Когда они вышли из подземелья на небольшой мостик, раскинувшегося через неглубокий водоём, у главных ворот, владыка деревни приблизился к массивным запертым дверям. Он окинул их взглядом и негромко свистнул.
— Момент. — сказал тот и, потерев руки в каком-то странном предвкушении, надавил ладонями на каменные плиты. И врата, нехотя поддавшись давлению, с жутким скрипом отворились. Этот звук заставил неприятные мурашки пробежать по телу и тут же молодой человек испытал знакомое ощущение. «Я что, попаду в деревню?». Глаза Стефа сверкнули непонятным восторгом. Возможно, он и не хотел возвращаться домой, собирался сбежать из места, окутанного тёмными тенями, но за месяц ощущение тоски всё же сжимало сердце; и одна лишь мысль о том, что он вновь увидит знакомые, родные домики, небольшие улочки, по которым он с радостью прогуливался, наполняла решимостью и верой. Верой, что он выберется из плена.
Пройдя через массивные врата, Карл сразу же прикрыл двери и вытащил две до боли знакомые пластины из круглых прорезей. Одну — с Девой Войны, другую — с демоном, пожирающего её суженного. И вновь знакомое чувство охватило душу. «Ты, наверное, и не думал, старик, что я выживу» — он усмехнулся собственным мыслям. «Никто не думал». Однако, в миг его лицо посерьёзнело. «И оказались правы. Я, несмотря на то, что сейчас твёрдо стою на ногах, так или иначе, был обречён на смерть. Если не сбегу, то погибну…».
Гейзенберг прошёл дальше, в сторону местной церкви; он жестом приказал Стефу остановиться у статуи Девы Войны в центре и поджидать его там, пока сам владыка положит гербы, что служат ключом для прохода к замку, на алтарь, дабы не таскать две тяжёлые пластины в пальто. И на этом они разошлись по разные стороны. Стоило Стефану подойти к Деве, как его взору предстал крупный чёрный ворон, нахохлившись, восседающий на голове скульптуры. И брюнет ни за что бы не заметил эту тёмную птицу, сливающуюся с ночным мраком, если бы не её светящийся глаз. Серое око ворона, выделяющиеся во тьме, пристально уставилось на стоявшего снизу молодого человека. Стало вдруг боязно. Вороны никогда не пугали Стефана; он считал их красивыми, величественными пернатыми, но с недавних пор… эти птицы стали предвестниками чего-то действительно таинственного и местами нехорошего. И постоянно, где бы он их не встречал, они с интересом наблюдали за ним. Ворон, устроившийся на Деве Войны, не стал исключением; его серый, чуть ли не белый, взгляд не походил на звериный, он словно таил в себе годами обретённую человеческую мудрость, отчего по телу пробежала холодная дрожь. Птица сердито молчала и не отрывала глаз с парня, что в страхе начинал пятиться назад.
«Беги» — прозвучал совершенно чужой голос.
— Что? — вздрогнул парень и ошеломлённо завертелся вокруг себя, безнадёжно ища того, кто заговорил с ним.
«Ты должен бежать» — глас в голове не унимался, звучал всё настойчивее.
— Кто здесь?! — уже нервно воскликнул Стеф, продолжая безумным взглядом искать виновника шума.
Его внимание замерло на сероглазой крупной птице, что следила за его жалкими попытками разобраться в происходящем; ворон всё не улетал будто не боялся разведённого шума.
«Сейчас или никогда» — властно повторилось внутри.
И после пару морганий серых глаз, словно игривых подмигиваний, парень, точно по сигналу, рванул вперёд. Бежать по рыхлому снегу было тяжеловато, ноги скользили, сил не хватало, усталость накатывала волной. Но молодой человек не останавливайся, потому что голос твердил, что так необходимо. Бег — спасение.
Тем не менее, не успел он и три метра пробежать, как в лодыжку вонзилось что-то острое. Немилосердная яркая белая боль вспыхнула за глазными яблоками; нога не смогла выдержать столько режущего ощущения и подогнулись, отчего брюнет повалился в снег.
— А-А-А-А! — завопил он что есть мочи.
И его безнадёжный взгляд устремился на хлопающего крыльями ворона. Птица с насмешливым карканьем тут же вспорхнула с головы статуи в ночное небо, скрываясь за острыми крышами домов, оставив за собой лишь два чёрных пера, кружась, спускающихся в снег.
— Сука. — зло выплюнул сквозь зубы Стефан.
— Ещё какая. — неожиданно прозвучал знакомый сердитый со спины голос.
Чья-то рука в кожаной перчатке жёстко схватила парня за плечо, неожиданно больно сдавив сухожилие, и поставила на ноги.
— Я же сказал ждать! — мужчина грубым рывком развернул раненного брюнета к себе и Стеф увидел жуткий свирепый оскал четвёртого владыки. Глаза по-прежнему скрывали тёмные очки, но сомнений никак не было, что в них ярость пылала адским огнём. — Не стоит меня злить, приятель. — Карл взялся за инородный предмет в лодыжке парня и с лёгкостью вытащил металлический прут, откинув его в сторону. За мерзким сочным звуком рвущейся плоти последовал хриплый стон. — Терпеть не могу, когда меня пытаются выставить дураком… да не ной ты!
Гейзенберг выпустил из хватки брюнета и тот с трудом удержался на ногах — настолько сильная боль пронзила всю конечность. Немощность Стефана без внимания не осталась: владыка деревни помотал головой и укоризненно цокнул языком.
— А я-то думал, ты не слабак — мужчина утробно засмеялся, перекинув руку молодого человека через плечо.
Сказанные им слова отзывались внутри сплошным потоком злости. Стеф плотно стиснул губы, дабы не наговорить лишнего и не получить чем-то острым уже по более уязвимым местам, затем тяжело опёрся на Гейзенберга.
— Сперва нужно кое-куда сходить. — сказал лорд и медленно поволок раненного парня за собой.
Ковылять им долго не пришлось: Карл шёл прямо, без проблем одной рукой толкнул дверцы деревянных ворот, проходя вместе через них вместе с “калекой” под боком, довёл его до двери, скинув парня на стену дома, чтоб тот не свалился, потом достал из кармана пальто маленький ключик и всунул его в замочную скважину. Пока Гейзенберг возился с замком Стефан заметил небольшую странность: в деревне было тихо и спокойно. Казалось, всё бы ничего, позднее время, люди давно спят, но некогда произнесённые слова лорда о подготовки местными бунта не давали покоя. Хотя… чего здесь странного? Не будут же они, действительно, ходить с вилами и факелами, громя всё, что нажили и смастерили честным трудом, на своём пути, выжидая, когда же к ним снизойдёт Матерь Миранда, чтобы взять и отречься от своего поста божества, ведь так? Наверняка готовится какой-то тайный заговор.
Лорд Гейзенберг с замком справился на раз, долго ждать не заставил. Он вновь взял парня на себя и поплёлся с ним в настежь раскрытую дверь. Домик был просторным, с несколькими комнатами, в одну-то из которых мужчина и поволок Стефа. Когда пустой проём остался позади, Карл бросил калеку на диван и торопливо зашагал назад; за стеной сразу же послышался оглушительный дверной хлопок. Потом владыка вернулся в небольшую комнату со столиком, диваном и шкафами, однако, объяснять причину того, зачем им понадобилось сидеть в этом чужом доме пока не собирался; мужчина суетился по всему помещению, что-то усердно разыскивая и проверяя. Стефан внимательно следил за его беготнёй, за движениями, действиями, он не спускал с мужчины глаз, ибо совершенно не доверял ему, а после металлического прута в щиколотке — вообще усомнился в том, что лорду нужна помощь; всё выглядело так, словно Карл Гейзенберг захотел поизмываться над несчастным парнем, устроив свою извращённую игру, наблюдая за тем, сможет ли этот деревенский простак сбежать от него. Стоило мужчине снова показаться в поле зрения брюнета, как в лице второго прилетела непонятная ткань.
— Держи! — скомандовал седовласый мужчина и на непонимающий взгляд Стефа тут же пояснил. — Твоя грязная измалёванная кровью рубаха не спасёт от мороза. Только продрогнешь. Да и без жалости на тебя не посмотришь. Переоденься.
— А вам какая от этого разница? — вывернув серо-чёрный шерстяной свитер и внимательно его осмотрев, с явным недоверием спросил парень.