Основное внимание парня привлекла настенная доска с рисунками, записями, какими-то схемами. Он подошёл к ней ближе и начал разглядывать каждую исписанную бумажку. Одна из них гласила:
«Отчёт о наблюдении»
Ирина: здоровый аппетит.
Михаэла: здоровый аппетит.
Лоис: здоровый аппетит.
Ингрид: нервозность.
Порой сильно встревожена
— Что это значит? — озадачился он, затем перевёл взгляд на заметку чуть ниже.
«Кандидаты на процедуры»
Кандидаты:
Ирина, Михаэла, Лоис, Ингрид.
Забракованы:
Дандора, Гретта, Надин, Бьянка, Мелина, Астрид, Людмила, Розалинда, Стефана, Габриэла, Камелия, Лина».
Одно из имён девушек, что было вычеркнуто красными чернилами, больше всего удивило брюнета.
— Камелия?
Он подумывал о том, что горничная могла стать жертвой безумного эксперимента Альсины, но почему из забракованных её исключили? Она настолько сильно понравилась хозяйкам? Или она единственная осталась в живых?
Заметки и рисунки с человеческими скелетами настолько сильно завладели интересом Стефана, что тот не заметил медленное приближение существа, крадущегося к нему со спины, с болезненным кряхтением. Он поздно услышал звероподобный стон над ухом; резко развернулся и, в попытке отпихнуть, схватил тварь за плечи; столкнувшись с мертвецов лицом к лицу, он сумел рассмотреть то, что тогда напугало его. И увиденное повергло молодого человека в ужас: нечеловеческие черты на морде, кривые жёлтые резцы, бесцветные светящиеся глаза, серая кожа, спрятанная под коричневым рваным балахоном и капюшон, скрывающий половину неописуемого уродства. Эта тварь словно вылезла их страшных бабушкиных сказок о упырях, охотившихся лишь в тени на заблудших нечастных путников. И имя им — Мороайки.
Воспользовавшись ошеломлением парня, пустоголовая, казалось, мертвечина вцепилась большими острыми зубами прямо в левую руку, державшую её за плечи, и жадно стиснула их. Стеф завопил. Оттолкнуть ужасное существо не получалось, посему в ход пошла нога: он с силой вдарил твари по животу и та, с возмущённом хрипом, выронила тонкий меч, что всё время держала в слабом кулаке, и попятилась откинулась назад. Её крепкие челюсти не желали отпускать пальцы молодого человека, а толчок был внушительным, отчего с мизинцем и половинкой безымянного пришлось распрощаться.
— А-А-А-А-А! — закричал он от боли и из оторванного пальца и куска потекла кровь.
Крик был настолько громким, что вполне мог разбудить весь замок.
Чудовище же, на минуту оглушённое, вновь пошло в атаку, неловко перебирая кривыми ногами и размахивая длинными когтистыми руками. Стеф, невзирая на адскую, мучительную боль, заметив лежащий на каменном полу меч, быстро схватил холодное оружие в правую ладонь и пронзил надвигающееся нечто насквозь, вколов существо в ближайшую стену. Мороайка возмущённо зарычала, попыталась вытащить свой же меч из груди, а затем перестала и вовсе шевелиться, испустив последний дух.
— Тварь. — сдерживая слёзы, рявкнул Стефан.
Он осмотрел изувеченные пальцы и грязно выругался. Живя в замке с четырьмя садистками, брюнету довелось пройти через многие круги ада, но такую боль — испытал впервые. Но уделять этому много внимания было не к месту. Стиснув зубы, взяв себя в руки, Стефан подошёл к лабораторному столу, хорошенько осмотрел его, взял какую-то пыльную записную книжку с кожным серым переплётом и изображением жуткого эмбриона; а потом устремился прочь из этого пугающего подземелья, смердящее кровью, гнилью и смертью, даже не взглянув что прячут за обложкой желтоватые страницы книжки.
***
Взбираться по лестнице вверх стало ещё проблематичное. Особенно, когда одна твоя рука лишена полтора пальцев, а вторая прижимает к груди записную книжку, что должна была стать его путём на свободу. Карл Гейзенберг, услышав постукивания подошвы по железным ступенькам, сразу же протянул заливающемуся парню свою руку, облачённую в кожаную перчатку и тот, не раздумывая, схватился раненой кистью за поданную конечность.
— Твою ж мать, — удивился лорд, посмотрев на его откушанные пальцы; и начал живенько вытягивать молодого человека из колодца, чуть придерживая за спину. — Нарвался на доченьку?
— Ху…хуже. — проговорил он, пытаясь отдышаться.
— Плохо дело. — подметил мужчина, вытаскивая из кармана штанов какой-то небольшой обрывок бинта. — Заметки у тебя?
— Угу-у.
Гейзенберг довольно улыбнулся и осторожно обмотал им отверстие, оставшееся после откушенного мизинца, не оставив без внимания саму ладонью, полностью скрыв её за этим белым клочком.
— Вот и всё. Давай их сюда.
Но Стефан не послушал. Отрицательно помотал головой и прижал книжку крепче.
— Ты чего, приятель? — искренне изумился владыка, вскинув свои светлые брови.
— Сначала помогите мне выбраться. Сбежать отсюда, а потом получите наблюдения Димитреску.
— Да ты шутишь!
Однако, парень не шутил. Его безэмоциональное выражение лица, по лбу которого стекали маленькие капельки пота, и суровый голубой взгляд так и кричали о серьёзности его слов. И Карлу это не понравилось. Он грозно оскалил белоснежные зубы, с силой взялся за безымянный надкушенный палец и резко согнул его назад так мощно, что кость под давлением хрустнула, сломав изувеченную фалангу. Стефан завопил громче прежнего, складывалось впечатление, что он несколько раз получил лезвием по животу.
— За что?! — испустил жалобный крик брюнет, затем второй рукой, выронив заметки, схватился за выломанный палец.
Лорд Гейзенберг не ответил. Подобрал из сугроба, расстилавшегося под их ногами, записную книжку, трепетно стряхнул с неё снег, затем спрятал важные материалы во внутренний карман пальто.
— Вы же… у нас же сотрудничество…
— Я предлагал его тебе намного раньше, — сухо ответил он. — Но ты проигнорировал. Сейчас у тебя просто безвыходная ситуация, без обид.
Мужчина достал ржавые кандалы и по новой сковал ими запястья молодого человека, который от боли и бессилия даже сделать ничего не смог.
— И правда, — едко выплюнул Стеф. — Ваше слово ни черта не стоит.
— Может быть, — процедил Карл Гейзенберг, перекидывая цепь через плечо. — Но я, в любом случае, не говорил тебе, что помогу конкретно сегодня.
— Но… но это глупо! — продолжил бушевать парень. — Вы прекрасно понимаете, что меня убьют, стоит только вернуться в замок. У меня нет времени ждать!
Лорд усмехнулся.
— Ты сам виноват, приятель. — седовласый притянул себе магией в свободную руку железную трубу. — Спасибо тебе и бла-бла-бла. — А теперь, прошу простить… — и, размахнувшись, ударил ею Стефана по боковой части лица.
Очнулся парень с жуткой головной болью; он с трудом поднял веки и безумным взглядом осмотрелся вокруг: первый делом на глаза попалась мужская спина цвета хаки, что волокла лежащего молодого человека по снегу, затем он заметил впереди огромный готический замок, а далее — высушенные мужские тела, распятые на палках. Виноградники Леди Димитреску. Он снова вернулся.
— У…убл…ублюдок. — хрипло выругался парень, попытавшись приподнять голову.