— Бэла, позволь…
— Я подвела маму! — перебила молодого человека колдунья, даже не придав его словам никого значения. — Утаила от неё твои замыслы, которые можно было пресечь ещё в самом начале. Как же я заблуждалась насчёт тебя… тяжело это признать, но Кассандра оказалась права: ты такой же омерзительный трусливый мужлан, что и остальные! Скажи почему ты задумал бежать? Почему задумал причинить вред после того, что между нами было?! Неужели твои слова ничего не значили?!
— Значили! — дёрнувшись. выкрикнул парень, дабы она обратила на него внимание. — Прошу выслушай меня наконец!
Блондинка резко замолчала, не предвидя такого гневного возгласа с его стороны, а мушки сразу же отпрянули от обнажённого тела, покорно залетев за спину, из которой ранее выбрались.
— Я действительно солгал тебе, что искал ваши родовые сокровища, но каким образом прикажешь себя вести в случае, когда ловят на горячем? Расскажи я правду — мне бы явно пришлось не сладко. — кисло улыбнувшись, он тяжело вздохнул. — Помнишь, ты говорила, что понимаешь, как вы жестоки? Что тебе тяжело понять, почему я спас твоё разрушающееся тело вместо того, чтоб позволить умереть? Ты прекрасно осознаешь бремя, которое несут слуги в этом месте… это невыносимо. Посмотри на меня! — вновь громко, но уже более истерично, воскликнул молодой человек. — На мне и живого места нет, Бэла! Я просто хотел жить… жить как прежде: беззаботно и спокойно, не волнуясь о том, что завтра могу не проснуться. Однако всё же… свой план побега я отбросил ещё до того, как мы покинули стены замка. Перестал продолжать искать эти проклятые маски, и впрямь смирившись со здешней жизнью, потому что проникся вами. Всеми тремя. И в миг осознал, что жизнь моя, без вас, прежней уже не будет никогда.
Бэла молча глядела на перевозбуждённого, как при лихорадке, прикованного кандалами к стене брюнета, что с трудом пытался заглушить собственные эмоции, остановить возникающую влагу в глазах, отчего выглядел подобно безумцу. Она внимательно его слушала, не перебивала, хотя, местами, очень даже желала возразить, но почему-то продолжала держать язык за зубами, словно некоторые моменты ей даже приходились по душе.
— А потом… — продолжил парень. — Потом нас целующимися увидела Даниэла… и я мысленно начал прощаться с жизнью, что вынудило вновь вернуться к тому, с чего начинал: пытаться бежать. Как видишь, тщетно. — он слегка запрокинул голову, указывая на металлические кольца, сковавшие его запястья. — Я клянусь, Бэла, то, что я говорил на мосту подле сокровищницы — правда…
— Ты хоть знаешь, куда ведут эти ангельские маски? — сурово перебила его ведьма, нахмурив брови.
Стефан кивнул.
— В усыпальницу покойного предка вашей матери.
И без того угрюмое бледное лицо девушки совсем помрачнело.
— И тебе известно о том, что помогло бы сбежать?
— Да. Кинжал Цветов Смерти, — бесстрастно изрёк Стефан. — Вонзив его в сердце… Альсины Димитреску — я бы сумел выбраться. — брюнет старался держаться холодно, но слова про убийство её матери неуверенно, почти испугано, сорвались с губ.
— Ты хотел убить мою маму? — тон Бэла был ледяным, равнодушным, но в глазах полыхнуло алое пламя ярости. — Убить единственного дорого нам человека?
— Хотел, — кисло усмехнулся мужчина, чем вызвал ещё больший гнев. — Забавно, правда?
Беловолосая ведьма недоумевающе уставилась на парня.
— Я — чуть ниже двух метров, — пояснил он, заметив непонимание во взгляде колдуньи. — И она — почти три. Представить себе не могу, какому человеку вообще по силам нанести ей смертельный удар.
— Никакому, — мрачно буркнула девушка. — Кинжал бы её не убил.
— К-как? Но ты…
— Тебе же об этом было неизвестно. — не дожидаясь ответа, бросила та. — И по сути ты держал в голове убийство моей матери, а значит…
— Ничего не значит. — тут же, бестактно перебив колдунью, выдал Стефан. — Я бы не позволил себе сделать вам больно. По крайней мере, физически.
Но Бэла не ответила.
— Прости меня, — промолвил молодой человека, скорбно опустив голову. — Прости, что разочаровал. Солгал. Однако, ничего другого мне не оставалось…
— Как ты узнал о кинжале? — блондинка выпалила вопрос совершенно внезапно, словно пропустила слова молодого человека мимо ушей; она задумчиво закусила губу и снова сложила руки под грудью.
— Герцог рассказал.
«Ты хотела правды? Тогда уж готовься получать её всю»
— Герцог? — ведьма лишь невольно прыснула. — Придумай что-нибудь убедительнее. Или лучше вообще молчи, лжец!
— Убедительнее? — искренне возмутился Стеф, немного покраснев. — То есть про старинные сокровища вашего дома он рассказать мне мог, а об этой семейной реликвии нет?
— Это не та вещь, о которой стоит распространяться; и у Герцога вполне хватило бы ума прикусить язык.
«Видимо не хватило».
— Но как-то же я узнал о нём!
— Это и я пытаюсь выяснить!
— Извини, но ничего другого ты не услышишь. Потому что то, что я сказал — правда.
Блондинка недоверчиво прищурилась.
— Ты хотел видеть Кассандру? — с какой-то долькой ревности сквозь зубы прошипела та. — Так давай я её позову; и она клещами вытянет из тебя информацию. Буквально.
— Было бы неплохо, — опять-таки удивив ведьму, спокойной интонацией согласился Стеф. — Хоть кто-то положит конец этим нетерпимым выжиданиям смерти.
— Ты сегодня изрядно дерзок. — подметила блондинка, подойдя ещё ближе.
— Я устал. Мне тяжело, неудобно, раны и увечья болят, голодно и холодно… как долго я нахожусь в таком положении? Месяц?
— Двое суток. — спокойно ответила Бэла.
— Двое суток… — зачем-то повторил он её слова. — Почему вы оттягиваете моё убийство? В чём смысл?
Беловолосая ведьма, поправив чёрное платье, присела на одно колено по левую сторону от узника, заглянула ему в глаза и просто поджала плечами.
— Не знаю.
Ведьма солгала. И Стеф был в этом хорошо убеждён; Бэла всё прекрасно знала и, скорее всего, к этому руку приложила самостоятельно. Но вот зачем — уже было не совсем понятно.
— Стефан. — после недолгого молчания обратилась к нему колдунья.
— Да?
— Ты говорил правду?
Он утвердительно качнул головой.
— Всё, что я сейчас сказал тебе — истина.
Её облитые золотом глаза пронизывали насквозь длинной иглой, выискивая в голубой радужке какой-либо намёк на подлинность или же ложь в произнесённых словах. И он не смел отвести взгляд, позволяя колдунье изучить его полностью, словно от этого зависело что-то важное. Когда результат был достигнут, Бэла приблизила своё бледное лицо к щетинистому мужскому, затем шёпотом произнесла:
— Я хочу, чтоб ты исчез.
Брюнет оцепенел. От её дыхания, шёпота, от чрезмерной близости её губ, по телу безостановочно забегали мурашки, собираясь внизу живота горячей тяжестью. И произнесённая фраза ни капли не смутила. Только одарила успокоением и уверенностью.
— Исчез из нашей… моей жизни.
— Так убей меня… — томно выдал парень, затаив дыхание.
Однако, девушка лишь отрицательно мотнула головой и резво вскочила с колена.
— Ты уберёшься отсюда, — приказным тоном сказала ведьма и принялась возиться с замком кандалов. — Скроешься как можно дальше… и больше никогда, — внезапно послышался заветный, ласкающий слух, щелчок отпирающегося замочка. — Слышишь? Никогда здесь не покажешься.
Стефан тут же ощутил небывалую лёгкость и приятное чувство свободы, что так не хватало его скованным рукам. Он первым делом с наслаждением расправил плечи, потёр запястья, на которых налились синяки от пут, а затем помассировал шею, ноющую от сильного оттёка. Наклонив голову по очереди в разные стороны, дабы хрустнуть шейными позвонками, он случайно щекой коснулся бедра колдуньи, отчего та мигом замерла, как если бы вместо лёгкого касания он сильно ударил её боковой частью лица. Однако, сам парень этого не заметил.