Парень согласно кивнул и робко принял поданную флягу. В последнее время Стефан стал пить очень часто, не упускаю возможности потянуть из горлышка крепкий напиток. Алкоголь действительно мог притупить сознание, приятно затуманить голову и заглушить непроходимую боль, но он всё ещё вызывал омерзение, как и всё то, что делал до этого парень. Стеф смачно отпил из армейской фляжки и её содержимое мигом обожгло гортань, ухнуло в желудок огненным комом, а из глаз брызнули слезы.
— Старая добрая сливовая цуйка, — сквозь хриплый смешок выдал Фабиан, похлопав брюнета по спине, когда тот начал кашлять. — Сам варил. Вкусно, да? Только пить её глотками надобно, а не залпом, дурень. Горло сожжёшь.
Стиснув зубы от неприятного, горького пойла, Стефан вернул дяде его армейскую бутыль и ещё несколько раз откашлялся.
— Ты, должно быть, голоден? И замёрз, скорее всего… пойдём в лодку, отвезу тебя в деревню, к дому старосты.
— Зачем?
— Как зачем? — вскинув мохнатые брови, удивился дядя. — Вернуть домой. Вот то все земки повылупляют!
— К дому старосты зачем?
— А, ну-у, — Фабиан потёр затылок. — Там все наши мужики собрались. Готовятся наступать.
— Когда?
— Через несколько часов, ближе к рассвету. Твой отец убеждён, что монстр солнца боится. Но добрый человек говорит, что он заблуждается. А нам голову ломай, кому довериться и как лучше будет поступить, посему ни тому, ни другому — выйдем с первым заревом.
— А ты почему не с ними? — не только у дядюшки было уйма вопросов.
— Меня отправили на разведку. Тот человек сказал, что в этом месте есть то, что нам поможет. В какой-то из этих громадных врат. — мужчина поочерёдно показал пальцем на три внушающих размеров двери, в одну из которых Стефану пройти посчастливилось, а две остальные таили в себе что-то неизвестное. — Не успел я даже к одной подойти, как услыхал чьи-то шаги по снегу позади дома. Думал, та зверюга на охоту вышла…
— Какая? — насторожился брюнет. «Неужели ты мороайку видел, дядя?».
— Страшная, зараза. Ростом, примерно, с тебя, — Фабиан поднял руку ладонью над головой и дотянулся до макушки Стефана. Рост племянника был чуть выше его собственного. — Ходит на двух ногах, как человек, сильно горбится… но это не человек, Стеф, клянусь старушкой матерью. Смердит псиной так, что за версту учуял, рычит, скалится, словно волк, и передвигается рывками. — мужчина нервно потёр лоб, словно старался отогнать зловещий образ, возникшей перед глазами. — Я увидел эту тварь скачущей на каменистом обрыве, когда плыл сюда. Не буду лукавить — испугался знатно, посему почти полностью осушил всю флягу. Ну и, как оно обычно бывает, пьяному сам черт — не брат; пошёл на эту зверюгу глянуть. Подумал, что здесь остановилась, меня поджидала. Чего не знаешь, туда и тянет, как говорится. А тут ты…
— Спутал меня с этой тварью? — с лёгкой усмешкой спросил парень. — Неужели я так подхожу под описание, дядя?
Фабиан неловко улыбнулся.
— Ну-у, высокий, лохматый, — он весело потрепал племянника по голове, затем шумно потянул носом воздух. — Вонючий. — лицо его было грубое, усталое, в морщинках, но карие глаза задорно блестели, смягчая выражение и делая его более весёлым. — Темно здесь, хоть глаз выколи. Да и спирт даёт о себе знать: для меня сейчас даже куст покажется чудовищем.
«Не мороайка» — начал рассуждать молодой человек. «Тогда что за существо? То самое создание Сальваторе Моро?».
— Неужели ты даже не боялся, что это тварь разорвёт тебя в клочья? — на минуту парень представил, что за "пёсик" сорвался с привязи и теперь рыскает по округе в поисках людской плоти. Зверь несомненно обладал нечеловеческой силой, раз даже Карл Гейзенберг напрягся, когда узнал о его побеге от рассеянного хозяина.
— Я об этом даже как-то не думал, — честно признался дядя. — Мне и терять-то нечего. Ни жены, ни детей… только я да мать. Подумаешь, убила бы меня зверюга, зато и я в долгу б точно не остался: пристрелил бы тварину. Глядишь и жизней больше этим спасти смог.
— Сомневаюсь, что ты убил бы это существо…
— Тогда и чёрт с ним! Я, так или иначе, умру. Пусть уж лучше в отважной схватке. Лицом к лицу, глаза в глаза.
Стефан тяжело вздохнул. «Вот и родная кровь дала о себе знать». Слова Фабиана отдались в голове отголосками собственного голоса: «Лучше умереть, давая отпор Димитреску, чем выжидать кончины, когда она сама того захочет…».
— Ладно, — махнув рукой, после недолгого молчания выдал Фабиан. — Пойдём. Отвезу тебя отсюда. Заодно по дороге расскажешь, каким чудом ты сбежал и почему не стал главным блюдом на пиру этой паскуды.
***
Минуя каменистые обрывы разных величин, небольшая лодка с моторчиком пришвартовалась к причалу близ лежащего моста, по которому двое мужчин незамедлительно перешли на противоположный берег. Стефана накрыло волной облегчения, когда подошва сапог коснулась заснеженной суши; в сей раз парня сильно укачало. Причиной тому, вероятнее всего, стала невыносимая мигрень, усталость, а также бурное волнение, вызванное осознанием того, что скоро он воссоединится с своим единственным родителем, который ныне живёт мыслью о гибели сына. Молодой человек совершенно не знал, что скажет отцу, как объяснит своё возвращение и каким образом поведает ему почему же тот не стал закуской кровожадных каннибалов. Ещё в лодке Фабиан затронул тему того, каким богам он взмолился, что остался жив; однако, Стеф разговор поддерживать совершенно не хотел, отвечал сухо и кратко: "да", "нет", "может быть". А настырный двоюродный дядька всё не унимался: требовал от него увлекательной геройской истории и не умолкал ни на минуту, что неимоверно действовало на нервы, заставляя голову разболеться ещё больше. Тогда брюнет выдумал банальный сказ о том, как попытался дать бой монстрам, живущих в стенах этого жуткого замка, сумел сбежать и целый месяц скитался по подземельям, питаясь всякой дрянью, что поймает, найдёт. И если хмельной дядя уверовал в каждое слово, восхитившись отважностью племянника, то отец вряд ли бы поверил в этот несуразный бред. «А что я должен рассказать?» — спросил у самого себя Стефан. «Как секс со мной пришёлся по вкусу младшей дочери владычицы, к которой меня отправили на съедение? Как меня унижали, пытали, а позднее и остальные две дочки пустили по кругу? Или о том, как мне, в добавок ко всему, даже начало это нравится?» — парень энергично потряс головой, а затем потёр лоб ладонью. — «Ох, лучше бы я умер».
Когда мужчины прошли Одинокую Дорогу и старые развалины, Стефа озадачило то, что они подходят к тем самым жутким воротам, ключ к которым находился лишь у Карла Гейзенберга и, возможно, у других лордов деревни, а значит, владельцем такого предмета простой деревенский житель быть не может. Но его убеждения рухнули в один миг, когда Фабиан вытащил из кармана бекешы ключ с двукрылым эмбрионом.
— Откуда он у тебя?! — бешено рявкнул парень, схватив дядьку за меховой воротник полушубка. Сердце Стефана заколотилось лихорадочно быстрыми ударами, как будто кто-то бил кулаками по костям, стараясь вырваться из грудной клетки, кровь шибанула горячей волной в голову, а из яростно стиснутых зубов полетели слюни. Лишь одна маленькая мысль о серьёзности переворота смогла одновременно напугать и вывести его из себя.
— Отвечай! — он дерзко тряхнул Фабиана, как тряпку, затем приблизил к своему лицу почти вплотную, отчего тот почувствовал каждой клеткой огрубевшей кожи горячее, порывистое дыхание племянника.
Мужчина слегка испуганно посмотрел на Стефана, вглядываясь в почерневшие зрачки с налитыми кровью белками, а потом предостерегающе сжал его плечо.
— Полегче, племянник, — совершенно спокойно проговорил он, чуть сдавливая пальцами ключицу. — Я верю, что ты получил эти увечья не лёжа на спине, а давая отпор… но это не означает, что я испугаюсь твоего мужества.
Кадык молодого человека дёрнулся. Некоторые травмы, как бы это забавно не звучало, он действительно получил лёжа на спине, будучи расслабленным, получая неимоверное удовольствие, но знать о таком никому не следует. Совсем. Стефан послушно отпустил дядю, с такой силой оттолкнув от себя, что тот едва удержался на ногах; затем смущённо потёр щёку, шею и даже обмотанную кровавым бинтами культяпку с большим, указательным, среднем пальцем.