-Юля говорит, от силы неделя.
Борзов задумался.
-Помнишь, Никифорова? –спросил он. -Того, который нас с тобой избил.
-И не только нас. Захару Глебовичу тоже досталось. Конечно, я помню Никифорова. Я, кстати, с его женой, Зоей, на днях в метро пересекся. Она сказала, он в больнице. На этот раз избили его. Досталось борцу за правду.
-Дурак он, а не борец. Нас, невиновных, избил, а Бахромцева так и не отыскал. Я хотел предложить Никифорову довести начатое до конца. Доделать начатое. Если он выведет Бахромцева из строя, например, отправит его в кому на некоторое время…
-Никифоров сам в коме. Мне его жена сказала. И ты не поверишь кто его избил. Догадайся!
-Без понятия. –пожал голыми плечами Борзов.
-Муж Точилиной.
-Вашей Точилиной? А она тут с какого боку оказалась?
Мельников рассказал.
-Никифоров хороший кандидат на роль мстителя. –добавил он. -У него есть стимул. Во всяком случае был. Позвони его жене, и сходите вместе в больницу, навестить. Может быть, он уже очухался.
-Давай телефон. -Паша потянулся к пиджаку, висящему на спинке стула, и достал из кармана блокнот. –Нам всем Бахромцев порядком нагадил. Его надо для начала как следует наказать. Зло должно быть наказано.
На следующий день к обеду, работая без перерывов, Мельников доделал свой двадцать третий проект за месяц. Он поставил тубус с готовыми чертежами под стол Точилиной, как у них было уговорено. Самой Точилиной на месте ещё не было. Она предупреждала, что с утра поедет в райком партии и на работу придет только после обеда.
В ресторане «Прага» объявили санитарный день и Мельников обедал двумястами граммами докторской колбасы с нарезным батоном. Он сидел в одиночестве на своем рабочем месте, перед окном и вспоминал Борзова.
-Кстати, интересно, Тимофеева сегодня вышла на работу? –подумал Мельников.
Он пожевал ещё немного, и решил сходить в её отдел разузнать.
-С утра не было. –ответил бригадир.
-Она предупредила, что не выйдет?
-Нет, но у неё два неиспользованных отгула.
Мельников вернулся на свое место. На шершавой коричневой бумаге лежало ещё два куска колбасы, и он понимал, что не осилит их. Он уже начал привыкать к качественной еде из спецраспределителей и эта, магазинная , уже воспринималась как отрава. . Приоткрыв окно, Мельников вышвырнул колбасу на улицу во двор на радость кошкам и собакам.
Вскоре за кульманами Мельников заметил Точилину. Он подошел к ней, на ходу доставая из нагрудного кармана сто рублей.
-За что? –сначала не поняла она, но, вспомнив, сказала. –Тебе за это платить не надо. Моя работа. Чертежи готовы?
-В тубусе, у Вас под столом. Двадцать третий проект за месяц. –Мельников вернул деньги в карман.
-Молодец, стахановец! Я только что из райкома. Там сегодня с утра подводили предварительные итоги соцсоревнования по району. Наш институт лидирует! Мы на первом месте! Чемпионы района! А значит – жди премии. Но не будем расслабляться и почивать на лаврах!
-Согласен. Нельзя сбавлять скорость.
-Сейчас только приведу себя в порядок и принесу тебе следующий проект.
-Мария Мироновна. Я бы хотел посоветоваться с Вами по личному вопросу. Можно?
-Конечно. На то я и парторг, чтобы чутко реагировать на нужды трудящихся. Слушаю тебя.
Игнат отчетливо ощутил энергию её концентрированного внимания, которое теперь как мощный прожектор, повернулось и направилось на него.
-Сильная женщина! –подумал он и рассказал о ситуации с Юлей и Вадимом.
-Запутанная история. Беременность и Вадим? Чего-то одного не должно быть. –рассуждала Точилина. -Если не будет беременности, то не нужен Вадим. Если не будет Вадима, то … Юля отказывается делать аборт?
-Ей 31 год. Первая беременность. Врачи не советуют.
-Понимаю. Тогда надо вычесть Вадима.
-Как так «вычесть»?
-Просто. – она взяла лист бумаги и написала: «Платишь деньги и человечек исчезает.».
Мельников прочитал и кивнул. Он подумал, что «исчезает» - это образное выражение. Просто с ним поговорят и он изменит свою точку зрения. Точилина скомкала лист бумаги и, достав из ящика зажигалку, сожгла бумажный шарик над мусорным ведерком.
-Тем более, как я поняла, Бахромцев - говно порядочное. Не велика потеря для человечества. От таких надо смело избавляться пока наше время на дворе. А иначе, когда-нибудь придет их время, и они уж точно избавятся от нас.
-Так радикально? –Мельников снова решил, что она говорит иносказательно.
-Тут иначе не получится. Полумерами не обойтись. Полумеры такие антропоморфные существа не понимают.
Мельников взял карандаш и написал на листе бумаги: «Кому платить? Сколько?».