— «Тем более, тебе так и не дали закончить»
— «Да, печально… Но ничего, у нас много времени будет, — Тайлер самодовольно усмехнулся.
***
Девушка проснулась от любимого рингтона на телефона в качестве будильника. Потянувшись, в спине приятно хрустнуло. Лучики солнца просочились в комнату, а один скользнул по личику девушки. Эл улыбнулась от хорошего настроя на новый день, тем более выходной, но почувствовав ноющую, а потом резкую, режущую боль на губах, улыбка моментально скривилась в неприятную гримасу, а настроение упало ниже некуда тяжелым грузом. Она помнила все произошедшее, и слепая вера поднимала стимул, что это всего лишь кошмар, но увы кошмар был явью. Рыжеволосая вздохнула, поежившись, вновь вспомнив прожигающие взгляды презрения, отчего прошла неприятная, холодная стая мурашек. Ей так стыдно. Она так слаба и труслива и ее слепота не была весомым аргументом в защиту — напротив.
Элли ощутила какое-то странное чувство… Ей захотелось видеть.?
Девушка понурила голову. Натянув те же самые вещи, что и вчера — черное платье, а поверх белый кардиган, Эванс спустилась на кухню. В животе неприятное разъедающее чувство, живот громко оповестил, давая о себе знать. Она не ела со вчерашнего утра, как позавтракала на скорую руку ячными конвертиками с чаем, отправилась в школу, не считая своей же крови.
Не было этого привычного запаха фирменного блюда Тони, от которого текли слюнки, не было привычной мелодии в исполнении Джоша на его любимой бас-гитаре, с которой он проводил больше всего своего времени. Ничего этого. На душе даже стало как-то холодно и тяжело, пусть это и был самый обычный рабочий день, Тони на работе, а Джош на учебе. В горле появился ком, на глазах навернулись разъедающие слезы слабости, в груди неприятно потяжелело, дышать было трудно. Элли сжала кулак, смахивая слезы, судорожно сделав глубокий вдох.
Эл на ощупь нашла на столе тарелку с едой. Она была холодная, поэтому поставила в микроволновую печь. Спустя две минуты, сработал щелчок. Сев за стол и попробовав, это был картофель с беконом.
Эванс решила, что неплохой идеей будет прогуляться, чтобы хоть как-то отвлечься от плохих, навязчивых мыслей. Не забыв положить в сумочку ключи от дома, захлопнув дверь, Эл направилась по самому знакомому пути, вызубрив и зная наизусть каждую мелочь — в школу.
Внезапно Элли напряглась от недоброго ощущения чьего-то присутствие и нет, словно за ней кто-то следил. Внутри все похолодело. Эванс почувствовала знакомый одеколон. Раз она смогла уловить этот запах, значит преследователь был близко. Элли ускорила шаг, продумав до мелочей маршрут, по которому будет спасаться. Девушка кинулась с места, но сильная рука грубо и крепко схватила за плечо, пальцами вдавливаясь в косточки. Тупая боль, пронзила, а на секунду она подумала, что у него намерения были сломать что-то.
— Я никому про вас не говорила, — выдавила девушка, пытаясь уйти от рук, зажмурившись от боли так, что выдавила пару слез, сжав зубы.
— Не сомневаюсь, — хватка чуть ослабла, но не дала девушке свободу действий.
— Не надо, прошу Вас, — умоляла Элли. Неужели все мольбы для Тайлера были пустым словом?
— Не волнуйся, тебе понравится, малыш, — легкая хитрая ухмылка тут же озарилась на лице парня, не предвещая ничего хорошего, а в голосе были те самые нотки.
Элли умоляла Морана отпустить ее, но он словно не слышал, или не хотел услышать. Он крепко держал за хрупкое запястье, насильно ведя за собой в сторону черной машины. Буквально бросив ту на заднее сиденье, парень захлопнул дверцу. Он заранее подготовился — поднял все окна, были заблокированы все двери кроме той, из которой она будет выходить и с водительского места.
Как знал, что девчонка в тот же момент будет дергать за ручку двери и хлопать по окну. Мотор заревел, а машина тронулась с места. Всю дорогу девушка плакала, а Тайлер периодически поглядывал на нее через зеркало заднего вида и лишь ухмылялся ее беспомощности.
— Малыш, харе скулить, могу даже волшебное слово сказать, — голос был спокойный, но тон предупреждал, что поступит она иначе, и парень обязательно что-нибудь да сломает.
Девушка бесконечно всхлипывала, ее трясло от мысли, что с ней сейчас сделают. Время тянулось чертовски долго, что постепенно давило тяжким грузом напряжения, нагоняло страху, особенно перед страхом боли после вчерашнего. Было чувство, что доводило до ужаса. Ей никогда не приходилось чувствовать физическую боль такую сильную. За ней всегда следили, редко, когда оставляли одну, обращались с ней словно с фарфоровой куклой, боясь, что от одного неосторожного движения она сломается, разобьется в дребезги. Тайлер любил ломать.