- Доченька, - не спеша начинает мама, а у меня желудок сворачивается в трубочку, - мы с папой поздравляем тебя с днём рождения, - от моего мяска струится едва уловимый дымок. – Мы желаем тебе, - бру-бррру мой желудок тоже присоединяется к поздравлениям, - чтобы на этом жизненном пути тебе встретился тот, - мамочка, пожалуйста, пощади! – кто будет бороться за тебя, кто будет рядом в горе и радости, будет поддерживать и любить тебя любую: счастливую и огорченную, больную и здоровую…
- Голодную и сытую, - шепчет мне на ухо издевательский бас Мика и слышу, как он беззвучно хохочет.
Мама говорит что-то еще, но у меня нет моральных сил вникать в её несомненно очень правильные, но такие длинные речи. Наконец, дело доходит до звона бокалов, и каждый считает своим долгом «чокнуться» с моим.
И вот, когда после окончания этого непонятного мне ритуала, моему взору вновь возвращается тарелка с шашлыком, я снова нахожу взглядом свой кусочек. Не прерывая зрительного контакта с вожделенным лакомством, я залпом выпиваю содержимое своего бокала, и та секунда, которую я трачу на то, чтобы поставить его на стол и схватить вилку, становится решающей. Прямо на моих глазах к моему маленькому, жирненькому, слегка подпаленному с одного бочка кусочку тянется чья-то вилка. Мне хочется отгрызть эту руку, которая покусилась на то, что уже стало мне таким милым и желанным. Но, поднимаясь взглядом вверх по наглой конечности, я понимаю, что отгрызть руку – это было бы слишком. Слишком мягкое наказание для этого человека. Он заслужил чего-то пострашнее… Мик, держит мой кусочек и смотрит на меня с нахальной усмешкой.
Я расстреливаю его глазами. А ему будто того и надо было. Мик скалится, демонстративно подносит шашлык к носу, театрально вдыхает аромат и подкатывает глаза, имитируя неземное блаженство. Моя зубная эмаль в эти минуты проходит испытания на прочность. Я держусь изо всех сил, чтобы не поддаться на эту явную провокацию, но всё летит в тартарары, когда этот гад, видя, что я слежу за его действиями, наклоняется и подзывает нашего Сиропа.
- Кс-кс-кс! – зовёт рыжего обормота и ни на секунду не отрывает от меня взгляда, считывая мою реакцию.
Кот реагирует моментально – срывается с места и несется на всех парах к «добренькому» дяде Мику. Но я стою ближе и тоже делаю быстрый выпад в сторону шашлыка. Казалось бы, чего проще – взять другой кусочек и не затевать всей этой истории вокруг такой ерунды?! Но нет. Я выбрала именно этот кусок из всего блюда, и я должна его заполучить. Мик знает эту черту моего характера, и он, уверена в этом, заметил, куда я смотрела на протяжении того времени, когда мама говорила тост. Он специально затеял весь этот спектакль, чтобы в очередной раз потроллить меня и поиздеваться. Нет, Микуша, этот раунд будет за мной!
Подскакиваю к парню, всей ладошкой выхватываю у него шашлык и уже не обращая внимания на кого бы то ни было, начинаю его есть. И что же вы думаете, делает Мик? Он снова ржёт…
- Принцесса, - снова шепчет, склонившись к моему лицу, - если ты так хотела этот кусочек, могла бы просто попросить.
Я зло смотрю на его смеющееся лицо и понимаю, что он опять выиграл. Я опять выставила себя полной дурой… От обиды бросаю Сиропу, который опоздав на раздачу, не терял надежды урвать хоть что-то и терся у наших ног, остаток шашлыка, и убегаю в дом.
Думаю, что моего ухода никто не заметил, все были заняты едой и музыкой, которая звучала на весь двор из огромных колонок. Я забегаю на крыльцо и убедившись, что в доме пусто, начинаю рыдать в голос.
Не знаю, что со мной происходит… Почему я каждый раз, как вижу Мика, не могу вести себя с ним нормально? Почему я постоянно жду от него подвоха? Вот даже сегодня – он ведь по сути не сделал мне ничего плохого, безобидно пошутил, но ведь это не повод относиться к нему, как к врагу…
Когда вообще это началось у нас? Тут долго вспоминать и не нужно – я помню тот день очень хорошо…