— Лена, я не спал с ней. Клянусь, чем захочешь… Да, случился поцелуй. Не знаю, что на меня нашло. Какое-то помутнение в голове. Столько всего за последнее время навалилось. Надин принесла документы срочные на подпись. Была слишком… Близко, — сглотнул, дернув кадыком. Он плюхнулся в барское кресло, и стал раскачиваться на месте как маятник. Смотрел не на жену, а просто перед собой, прокручивая ситуацию. — Я все исправлю, Лен. Прости, что ударил. Услышал про развод и переклинило. Я люблю только тебя.
Лгал так заметно, что становилось противно. Но, что Лена видела, кроме целующейся парочки? Даниил не сказал самого главного: на что он готов, чтобы жена его простила?
«Потребовать уволить Надин?» — женщина прикусила губу и молчала, не торопясь делать выводы вслух. Даня способен ударить ее… Уже это сделал. Кто знает, на что способен еще? Похоже, ее ждут и другие чудные открытия.
Заталкивая глубоко боль и обиду, Елена просто сказала: «Посмотрим». Встала, стараясь держать равновесие. Очень важно выйти из комнаты не ползком, не побитой собакой.
И она справилась, даже не хлопнув дверью. Прислонившись спиной к поверхности, расставила руки по бокам, пробуя не упасть. Мир качался перед глазами, рушился по кирпичику, погребая под собой все, во что Елена верила.
В одном Елена была уверена твердо — любящие мужчины так себя не ведут.
Глава 2
Боль — штука временная, она не может длиться вечно. Можно принять таблетку, полежать полчасика и все пройдет. Что-то другое займет ее место… Пустота, например… онемение, безразличие. «Болезнь» не исчезнет сразу же, по щелчку пальцев, как бы тебе ни хотелось. Спазмами, рвотными рефлексами она возвращалась снова и снова.
Елена ощущала себя роботом ходящим и говорящим. Никто, не заметил ее бледности на фоне ярких щек, излишне замалеванных румянами, чтобы скрыть побитость… Пока не явилась Танька. Как всегда, опоздавшая и всклокоченная, будто ее только что выбросило на берег с проходящего мимо круизного судна.
— Ле-е-ен, че за фигня? — она накатила первый бокал вина залпом, словно воду и схватила сразу же второй. В другую руку скоренько накидала тарталеток с разным наполнением на тарелку. — Пошли, подышим, — мотнула рыжей гривой в сторону закрытого летнего сада.
— Такие дела, Тань, — Елена сложила руки на груди, задумчиво рассматривая пускающих пузыри золотых рыбок в фонтанчике с Афродитой, льющей из кувшина воду.
— Данила ебанулся совсем? — безразмерный рот вместил круглую закусь, диаметром в семь сантиметров. Плюясь едой, подружка грозила, что Таньки грязи не боятся, она им всем покажет харакири без наркоза.
Лена терла пальцами виски, опустив голову. Терпела татьянины похлопывания по спинке и ее непрекращающееся жужжание. Советы «бывалой» экстремалки по нокаутированию противника и травмами разных тяжестей детородных органов. Все показала наглядно, выпинывая вперед пухлую ногу.
— А давай, грохнем подлеца? — предложила на «голубом» глазу, осторожно озираясь по сторонам, как бы кто планы не услышал.
— Таня, угомонись! Никого мы убивать не станем, — фыркнула Елена и грозно посмотрела на подстрекательницу, которая ее обкладывала безрассудными уговорами.
— Жаль, я бы помогла прятать трупы на заднем дворе, — пожала плечами рыжая оторва. — Что делать-то собираешь? Данька не даст тебе цивилизованный развод, — хлебнула из бокала, довольно крякнув вкусу дорогого элитного напитка.
— Не знаю. У меня сейчас только одна мысль — пойти и свернуться калачиком на кровати.
Ее прервал знакомый топот бегущего небольшого человека.
— Мам, мам! Пошли скорее. Там торт резать нужно… И папа тебя тоже ищет, — впопыхах выдал Владик, посматривая поочередно на женщин для чего-то уединившихся от остальных людей.
— С наточенным ножом ищет? — прищурилась рыжая тетка, подбоченясь кулаком в свой пышный торс.
— Таня-а-а!? — укоризненно уставилась на нее именинница, прибавив глаза: «Давай, не при ребенке?»
Под крики «поз-драв-ля-ем!», Елена кромсала ни в чем не повинный кондитерский шедевр в три яруса. Как примерный муж и семьянин, Даниил стоял рядом и раскладывал не очень ровные куски на протянутые гостями тарелочки. Влад успевал поддевать нежный воздушный белый крем пальцем с основного куска, который на глазах уменьшался в размерах и облизываться.
— Какой ужас! — всплеснула руками свекровь. — Откуда такая невоспитанность? — как обычно, «кинула камень» в Елену — непутевую невестку, не достойную звание жены драгоценного сыночка.