Лена подвисла с ножом. Медленно поднесла к лицу широкий разделочный инструмент и выставив язык, провела им по лезвию, собирая остатки белой массы и бисквита с розовыми клубничными прожилками… При этом, виновница торжества смотрела в глаза «маме» с каким-то маньячным выражением, что та попятилась, а потом и вовсе крикнула своему мужу, что они уезжают из этого дурдома.
В опустевшем доме гробовая тишина. Лена сидела в гостиной, среди остатков «праздника», не включив света. Танька уходя вытребовала с нее обещание, что она не станет искать причину в себе, не навешает ярлыков: «Я сама виновата. Недоглядела. Недолюбила. Недостаточно внимания уделяла. Придумала себе сказку и в нее поверила».
— Вся подобная бредятина придумана специально изменщиками. Лен, если он зажрался и потянуло налево, то это его проблемы и только его… Не верь словам, смотри «в оба», — показала на пальцах, соорудив «рогатку» и направив в поочередно в глаза. Подружка расцеловала ее в щеки и укатила на такси, пообещав завтра позвонить.
— Лен, пошли спать, — он возник в проеме темным силуэтом с уставшим голосом. — Долго будешь тут сидеть? С утра приедет клининг и все уберут.
Не дождавшись ответа, вздохнул:
— Ну, как хочешь, — исчез так же бесшумно, как и появился.
— Ты не представляешь, чего я хочу… — прошептала Лена, утирая вспотевшие ладошки об порядком измятое платье.
Доплелась до ванной комнаты на первом этаже. Скинув тряпки, долго стояла под душем, отмокая, пока ноги держали. Сильный напор не жалел ее, бомбардируя крупными каплями по чувствительной коже. Лена опустилась на «дно», обхватила колени, подставляя спину под хлесткие струи воды. Сидела в позе «Аленушки», горюющей из-за козла. Хотелось стечь в канализацию, скрыться по трубам… Но у нее сын, который ни в чем не виноват. Влад.
Снова в голову лезли видения их поцелуя, терзая душу. Что-то между любовью и пытками палача скручивало и выворачивало наружу. Лену стошнило водой с желчью. Больше в желудке ничего не было. Сначала из-за волнения и организации чертова дня рождения, который превратился в «похороны» ее семейной жизни, не успела поесть. Потом, просто ничего не лезло, кроме стакана минералки.
— Ненавижу, — блондинку била крупная дрожь. Зуб на зуб не попадал.
Судьба скалилась с гоготом гиены, потешаясь над Леной. Тот, кто казался идолом, незыблемой опорой и любовью всей ее жизни… На деле лишь кусок дерева, прогнивший насквозь, изъеденный короедами. Только оболочка та же, а внутри — труха.
Глава 3
На этот раз Лена даже не удосужилась высушить феном волосы. Так и завалилась с мокрыми прядями на кровать в гостевой комнате, предварительно закрывшись изнутри. Всхлипнув, она представила, что исчезнет, раствориться в небытие. В светской колонке напишут коротенький некролог: «Жила. Была Елена Виноградова. И не проснулась. Скорбим. Помним. Любим».
Через какое-то время напишут, что горюющий вдовец нашел утешение в другой женщине, принявшей его сына, как собственного. Вот их счастливые рожи, руки, соединенные с обручальными кольцами. Грустное личико Влада.
— Вот, уж дудки! — Елена соскочила, скидывая кошмарный сон. Она со злости ударила в подушку, представляя, что это Данькина голова. Молотила кулаками, пока не выбилась из сил.
«Что делать? Что мне делать?» — билась мысль, как птичка в клетке, не находя выхода.
— Милая! — раздался короткий стук. — Выходи, я кофе твой любимый приготовил.
«Серьезно? Он решил выманить ее чашкой кофе?» — Лена душила подушку, зло поглядывая в сторону звуков.
Нет. Она не станет прятаться! Пусть не думает, что ее так просто можно запугать… Дошлепав босыми ногами до выхода, щелкнула замком-бабочкой и распахнула створку двери.
— Синяк нужно замазать, Лен, — нахмурил брови, будто сожалея о содеянном. Он хотел протянуть руку, чтобы дотронуться до гематомы, но она не позволила, отклонившись в сторону. В ореоле светлых нечёсаных волос, женщина казалась такой ранимой и беззащитной. Красные от выплаканных слез глаза. Искусанные губы, сжатые в одну линию.
От мысли, что муж сейчас коснется, Елена похолодела, непроизвольно попятилась.
Его ладонь так и повисла в воздухе с растопыренными пальцами.
— Я сниму побои, Виноградов. Кажется, ты говорил о компенсации? — косо глянула, полоснув голубым всполохом. — Твой долг растет не по дням, а по часам.
— Лен, давай поговорим спокойно, как взрослые люди без капризов, — смерил женщину в полупрозрачной рубашке внимательным взглядом. — Приведи себя в порядок, и я жду в столовой. Влада водитель уже отвез на баскетбол.