Ленку и сына Даня любил. Это его семья, опора, надежный тыл. Раньше любил больше, потому, что был молод и горяч. Ему завидовали, что такая девушка рядом — настоящая блондинка с голубыми глазами, нежная и красивая.
Тесть и теща, продав свою дачу в элитном поселке, вложились в бизнес Виноградова, а дальше он сам, вот этими руками поднимал фирму с нуля. Не все получалось и было гладко, не в семью же нести накопившийся негатив? И тогда Даниил понял, что нужно скидывать грязные эмоции. Так у него появились любовницы — чисто физиология, никаких привязанностей. Но бабы, как кошки, чуть пригладил и начинают привязываться. Надьку надо было раньше в отставку отправить. Видел же, как горят глаза, и она смотрит больше не на подарки, а заглядывает ему в рот. Тьфу, дурак! Расслабился. Поставил «галочку» в своей системе ценностей и рад…
Ленок не поймет. Слишком правильная, сериалов своих насмотрелась. Может и завернуть: «Пилите, Шура, пилите! А лучше, пилите отсюда как можно подальше». Гордая нашлась… Хорошо, еще тесть с тещей — старорежимные партийцы не дожили до сегодняшнего дня.
Виноградов преодолел мысленно расстояние в несколько лет, где просил руки у отца Ленки.
— Обидишь, с того света достану. Понял? — не слабо так жал ему руку, соглашаясь на брак дочери с проходимцем. Единственную дочку отдал, поздно она у четы появилась, нежданно совсем. Подарок преподнесла судьба, посчитай, после сорока уже.
— Буду беречь, — пообещал Данька. Он бы и с крыши сиганул без парашюта ради Ленки.
«Куда подевалась та одержимая любовь?» — Виноградов почесал затылок и отправился спать, комкая записку на ходу.
***
Елена и Татьяна сидели на небольшой кухне и пили чай. Владик уже десятые сны видит в ее бывшей детской комнате, а они наговориться не могут.
Лена переоделась в домашний костюм, стянув платье, в которое вырядилась в кафе так, что нитки затрещали. Начерта она первому встречному – поперечному рассказала про свою семейную трагедию? Еще телефон свой оставила незнакомцу под одобрительный кивок Таньки.
— Что тебе твой неблаговерный подарил? Я забыла спросить, — Татьяна грызла печение из вазочки, запивая его чаем, расставив округлые локти на столе.
— Цепочку с кулоном в виде кленового листа и мои любимые духи, — Лена дернула плечом, что любой упоминание о муже причиняет страдание, колет спицей под ребра, жалит как целый выводок осиный.
— В том году были серьги и тоже духи. Оригинальностью Данька не блещет, — рыжая словно не замечала, что разговор Виноградовой неприятен. И Лена решила сменить тему.
— Тань, поспишь на диване? Куда ты на ночь глядя? Чистое белье есть.
— Как не полежать на исторической достопримечательности, где тебя Данька невинности лишил? А потом ты с содой пятна оттирала, — не унималась, зараза, умильно сморщив нос веснушчатый нос.
— Танюх, я сейчас обижусь! Хватит о нем, очень прошу, — Елена скуксилась, стараясь не заплакать и отвернула голову, рассматривая кафельную плитку на стене с узорами под гжель.
— Ладно, — подружка похлопала руками друг о друга, стряхивая на стол посыпку от печения. — Пошли на боковую. Может, мне там жених присниться, такой же клевый и брутальный, как мужик в кафе.
— Так и бери его себе, — покосилась на Таньку блондинка, совсем не думая то, что говорит.
— Не-е-е. Ростин на тебя запал. Присмотрелась бы ты лучше к симпатяшке, чем по муженьку неверному убиваться? У такого Тимура, наверняка есть команда, — Танюха включила свою чуйку, выставив на нее палец. — В разводе будет не лишним, — нахально подмигнула и обдав запахом ванильного печения, упорхнула занимать ванную.
Глава 7
Елена то и дело поглядывала на часы. Время перевалило за полночь. Она крутила в голове годы счастливой жизни с Даней и не понимала, как это все можно променять на интрижку… Ладно бы полюбил другую. Любовью можно оправдать безумство, там не соображаешь ничего, не можешь контролировать себя. В приступе любви можно натворить такого…
Лена вспомнила, как муж обрывал клумбы прямо напротив отделения полиции. Бежал галопом, услышав: «Стой, паршивец!». Сверкая глазами ошалевшими, осыпал ее ноги астрами. Раскачивал качели, на которых она сидела и через смех, слушал какой он сумасшедший. Господи, как они тогда любили! Разве можно забыть? Или подобная память хранима только женщиной? По крупице собираем эту память и бережно перелистываем фотографии, водя пальчиком: «А, ты помнишь?».
Что из прошлого сберег Даня?