Следом за мной выползает Берт. Видок у него такой же, как и у меня. Хотя нет, выглядит он немного посвежее.
— Здорова, Ветер.
— Ага, давно не виделись, Егорыч.
Мы по очереди отмокаем в душе, пропускаем по свежесваренному кофе и выдвигаемся на работу.
В офис мы прикатываем, когда стрелки часов переваливают за двенадцать. Интересно, Спасительница моя в себя пришла или все еще дрыхнет у подруги? Надо было хотя бы отгул ей дать. Девочке, наверно, сейчас очень хреново.
Жизнедеятельность сотрудников в самом разгаре. Как только мы появляемся, щелкает невидимый тумблер и начинаются перешептывания. Я, конечно, это замечаю, но мне глубоко пофиг. Пусть обсуждают что угодно, только бы не приставали.
Мы наталкиваемся на главреда, который так некстати высовывается из кабинета.
— Бертов, вы с Полинской поменялись местами? — пластинка закрутилась.
Значит моя полуночная кошка на своем рабочем месте. Настроение за секунду достигает максимальных пределов.
— Это я его задержал, Юрий Павлович. Обсуждали рабочие моменты.
На лице мужика играют желваки, но он лишь кивает, и снова исчезает в своем квадратном метре.
Скользкий тип, хочу заметить. Видно, личная неприязнь ко мне началась еще до моего приезда. Ну это ничего, придется потерпеть. Ему.
Бертов устремляется к столу, откуда на него восторженно смотрят два влюбленных глаза. Ника.
На меня, конечно, смотреть так не будут, тут уж удостоиться бы приветствия.
Я по-хозяйски заваливаюсь к своей Спасительнице в кабинет, не думая даже стучать. Она вздрагивает и растерянно упирается в меня взглядом, пока не понимает, что это я.
— Доброе утро.
— Воспитанные мужчины сначала спрашивают разрешения, а только потом входят, — огрызается.
— Воспитанные женщины, Злата Сергеевна, не пристают к мужчинам с непристойными предложениями.
— Что?
Она прекрасно меня слышит, но переспрашивает, беря паузу, чтобы напомнить самой себе события минувшей ночи.
— Я вас до дома довез, раздел, спать уложил, а вы меня в постель пытались затащить. Нехорошо.
— Матвей Александрович… — ахает малышка, сбитая с толку моим заявлением.
Она краснеет, не зная куда деть свои руки, пальцы которых уже скоро вывернет себе окончательно. Я, пользуясь моментом, добавляю еще немного серьезности, и девочка совсем теряется в собственных смутных воспоминаниях.
— Не было такого, — наконец оживает.
— А ты у подруги своей спроси. Она наверно тебе рассказывать не стала, чтобы не рушить твои моральные принципы.
Пока она вслушивается в мои слова, я подкрадываюсь к ней до критически близкой границы. Когда Злата это замечает, становится слишком поздно. Она шарахается от меня в сторону, но я пресекаю порыв, вцепившись в ее охренительную талию. Мне почему-то постоянно хочется обводить эти идеальные женские формы, которые не дают покоя с самой первой встречи.
— Пусти, — она пытается отстраниться, опираясь руками в стол позади себя, чем только раззадоривает еще больше.
От нее слишком вкусно пахнет, и я утыкаюсь носом в ее шею, вдыхая утонченный аромат. Не иначе, феромоны, потому что у меня наглухо сносит крышу. Злата замирает, почти не дышит, будто боится спровоцировать. Когда она оказывается в моей ловушке, сразу становится такая тихая и покладистая. Но стоит отпустить, зубы так и готовы сомкнуться где-то в районе моего горла.
— А то что? Снова приставать начнете, Злата Сергеевна? Ну, не на рабочем же месте, как не стыдно.
— Пока что это только ты ко мне пристаешь. У меня и в мыслях не было, — фыркает. — К тому же, у меня мужчина есть.
— Это тот, что вчера слюни в рот своей жене пускал? Да, я оценил.
— Не твое дело, — толкает меня ладошками в грудь, в надежде выбраться.
Я не поддаюсь, напираю еще сильнее, пока моя кукла гневно раздувает ноздри. Все, сейчас закипит.
Я уже подумываю, как запереть замок и раскатать эту бестию прямо на столе, но нас прерывает самый короткий в моей жизни стук в дверь. Видимо, воспитанный мужчина прибыл.
— Виктор? — выпаливает малышка, выглядывая из-за меня.
— Что здесь происходит?
Я разворачиваюсь не сразу. Сначала целиком и полностью читаю Злату по широко распахнутым глазам. Надеюсь, нашатырь не понадобится.
Оттолкнувшись от стола, я даю волю рвущейся из моих объятий девчонке, и отступаю на шаг.