Он начинает ржать, по-другому не скажешь, и подминает меня под себя, пользуясь положением.
— Снова спасла меня.
— Если ты сейчас с меня не встанешь, мы точно проиграем.
Ветер резко оборачивается и стреляет Нике по ногам, вдрызг разрисовывая зеленоватый костюм. Та недовольно стонет, понимая что они с Бертовым продули.
— Ты подрабатывал наемником? — удивляюсь я.
— Да, брал заказы на сногсшибательных женщин. Только в одну все никак не попаду.
— Видимо, мало заплатили.
— Твое бессмертие мотивирует, детка.
Глава 7
Ветер
На следующий день мы с Егором решаем катнуться на мото заезд, а заодно дать девчонкам перерыв от нашего настойчивого внимания.
На двухколесную тусовку мы прибываем в качестве наблюдателей, хоть я и с байками на «ты».
Тачку паркуем подальше, чтобы никому моя ласточка не помешала. На площадке стоит духота: плюсовая температура мешается с приличным количеством разгоряченных тел. Место насквозь заряжено адреналином.
В толпе я постоянно выхватывают знакомые лица, удивленные и не очень, салютую направо и налево. Похоже, меня здесь не забывали. Это и понятно: ежегодный мой приезд к Бертову заканчивается дичайшей тусой.
Проталкиваемся сквозь толпу к самому эпицентру, где на старте уже рычат два литровых железных коня. Одного из пилотов узнаю сразу.
— Не облажайся, Макс, — кричу, перекрикивая возбужденные возгласы отдыхающих.
Визор шлема ползет вверх, открывая два вопрошающих глаза.
— Ветер? Ты?
— Здорова, родной, — расплываюсь в улыбке, ударяя старого друга по плечу.
Макса Истомина я знаю с детства, как и Бертова. Жили в соседних подъездах, лазали вместе по гаражам и стройкам, кадрили девчонок с параллельных классов, и от родителей огребали потом тоже вместе.
— Ты как тут? Опять на недельку?
— Типа того, старый. А ты все гоняешь?
— Ну, как тебе сказать? Особо гонять не с кем, тебя же нет.
Я задумываюсь, оглядывая его ракету в обвесе.
— Что по ставкам?
— Треха, — отзывается Макс.
Давай до полсотни, и я еду вместо тебя.
Истомина просить дважды не приходится: он слезает с мотоцикла и расчехляется.
Я чувствую, как в венах закипает кровь и нужные гормоны растекаются по организму.
Пока Максим решает вопрос с заменой участников, натягиваю его мотокуртку, которая на мне еле сходится, шлем и перчатки. Бертову мой порыв не заходит, вижу по глазам, но он упорно молчит.
— Правильно, Егорыч, под руку не говорят.
Вскоре нам дают отмашку, и мы со вторым участником заводимся. Вперед выходит девчонка в коротком топике и юбке размером с носовой платок. Ее аппетитные формы я отмечаю, но меня они вообще не притягивают. Параллельно как-то.
Девчонка вскидывает вверх стартовый флажок. Я откидываю подножку, выжимаю сцепление. Клетчатый кусок ткани устремляется вниз и…
Понеслась.
Воющая толпа быстро остается позади, в ушах гул, а впереди чистый отрезок хорошо освещенного дорожного полотна. Мы идем вровень. Так же доезжаем до места разворота и стартуем обратно. Тут уже открываюсь до отсечки и оставляю беднягу глотать за мной пыль.
Прав был, Макс, — скучно.
Я буквально кайфую от ощущения некой свободы, которой награждает бешеная скорость. Все дело в моменте: контроль ситуации и полный релакс.
Приближающаяся победная полоса возвращает мне ликующие вопли, заставляя преждевременно расслабиться. В эту секунду меня настигает мой недооцененный соперник. Мы оба выжимаем максимум, не желая уступать друг другу финиш. Я почти что лежу на баке, сердце пульсирует где-то в ушах, заглушая все вокруг. А перед глазами… Перед глазами, мать ее, Злата.
— Для тебя, детка, — бубню я вслух сам себе.
Не, нездоровая херня. Даже сейчас я, полностью влекомый азартом, думаю об этой бестии. Засела плотно, отпечаталась слишком глубоко.
Ладно, с этим разберемся позже.
На долю секунды сбрасываю скорость, позволяя настырному парню обойти себя на пару метров, чем привлекаю его внимание, и открываю газ на полную.
Три… Два… Один…
Я пересекаю произвольную черту первым и торможу в стоппи, делая разворот на переднем колесе на сто восемьдесят градусов.
Девки стонут, Берт с Максом в сумасшедшем угаре довольно свистят. Выигрыш в тысячу зеленых, я оставляю Истомину. Заезд был чисто для кайфа.
Слышу, как кто-то спрашивает обо мне, но я не реагирую. Так-то мне пофигу.