Я оглядываю себя, неодобрительно качая головой, и перевожу взгляд на свою девчонку.
— Пижамы не найдется, Злата Сергеевна?
Спустя некоторое время, когда алкоголь ударяет по мозгам всем четверым, девчонки расслабляются. Вероника так вообще не напрягалась, а вот Злата рядом со мной заметно отпускает себя. Она беззаботно смеется, шутит и ведет себя так, словно ее от меня не воротит. Да и не воротит же, я знаю. Просто она не хочет себе признаться, что ее тянет ко мне.
Я сижу с голым торсом, так как моя футболка второй час болтается в стиральной машинке.
Злата украдкой поглядывает на меня, скользя взглядом от груди к прессу, и тут же мило краснеет, отворачиваясь. У меня в джинсах завидный стояк, который уже становится тяжело контролировать. Кажется, я готов на прилюдный секс.
Шутки шутками, но пора с этим что-то делать.
Я выхожу из комнаты и перемещаюсь в ванную. Включаю воду, смотря на струи бегущие из крана. Умываюсь несколько раз, позволяя каплям стекать по телу до самого пояса джинс, и закручиваю вентель.
— Держи полотенце.
Злата в своем сексуальном халатике, который едва скрывает кружевной пеньюар, стоит позади меня. Я лениво разворачиваюсь, и малышка опять залипает на моих трудах.
Я больше не жду: рывком притягиваю ее к себе одной рукой, другой закрываю дверь, запирая замок. Она пытается отстраниться, но я не даю. Провожу носом по ее шее, втягивая одурманивающий аромат.
— Отпусти, — сдавленно пищит малышка, чем заводит меня еще больше.
— Нет, — отрезаю.
Халат ее этот летит на пол. Пеньюар туда же с разорванными лямками. Она шипит что-то ядовитое про мои манеры, про порчу чужого имущества и еще ворох чего-то неразборчивого.
Я прижимаю девчонку к стене и покрываю поцелуями налившуюся от возбуждения женскую грудь. Меня начинает штормить от эмоций, я прикусываю сосок, заставляя Злату вскрикнуть.
— Прекрати, Ветер, — снова пытается.
Сука, и как можно быть такой охренительной? Как я должен остановиться?
Здравомыслие мое отъезжает всякий раз, когда Полинская оказывается в поле моего зрения. Она попала в точку, когда назвала меня дикарем. Именно это обращение происходит со мной при виде нее. Хочется утащить эту сладкую задницу в логово и подмять под себя. И даже сейчас, когда я к ней прикасаюсь, думаю о том, как бы к ней прикоснуться.
Я отстраняюсь, чтобы взглянуть на ее тело, которое так кайфово смотрится в моих руках. Из одежды на ней остались лишь трусики, но и это не надолго. Она слишком аппетитная, слишком женственная, слишком нежная. Естественность лишь подчеркивает ее красоту. Без всяких накладных ресниц, перекачанных губ и тонны косметики.
Ведьма, черт возьми.
Запускаю руку ей в трусики, сосредотачиваясь на лице малышки. Она размыкает губы, облизывая их манящим язычком, и закрывает глаза, а вот я свои не могу отвести от ее лица.
Злата плывет. Схватилась за мои плечи так, что я чувствую, как ее ноготки чуть под кожу мне не залезают. Пока девочка моя летает где-то в облаках, одной рукой расстегиваю джинсы и приспускаю их. Кажется, я и вставить ей не успею, кончу от одного ее развратного вида.
Малышка, заслышав шелест одежды снова начинает сопротивляться, но уже без особого энтузиазма. Активничать ей не дают мои пальцы, которые размазывают по складочкам сумасшедшее количество смазки.
— Реакция твоего тела на меня противоречит твоим словам, — шепчу ей на ушко, прикусывая мочку зубами.
Она вздрагивает, но не отстраняется. Обвивает мою шею руками и подставляет мне ключицы, запрокинув голову назад. Я скольжу по ее коже языком, и она покрывается мурашками.
Ждать я больше не намерен, да и сил не хватает: дергаю девчонку на себя, разворачиваю к себе спиной и заставляю наклониться вперед. Злата прогибается в пояснице, упираясь ладошками в бортик ванны, и подставляет мне свою аппетитную попку. Я рву смешной кусочек ткани, отделяющий меня от ее дырочки, а она тяжело вздыхает.
Ну нравится мне на ней белье рвать, ничего не могу с собой поделать. Новое ей потом куплю.
Одним плавным движением погружаюсь в Злату по самые яйца, которые уже давно закипели, хоть лед прикладывай. Дальше некуда, но я толкаюсь еще, растягивая малышку до максимума. Злата нереально узкая, что аж член приятно сдавливает. Я, сам того не замечая, начинаю рычать и отпускаю свое животное. Неторопливость переходит в лютый трах. Не сдерживаю себя и ускоряюсь до предела.
Она поворачивает голову ко мне, жалобно проедая меня глазами, в душу забирается, током бьет. А мне башню сносит по полной программе. Я сжимаю ее бедра, буквально натягивая их на себя.