Истомин наполняет наши с Егором стаканы, мы выпиваем, и начинается скучный для девчонок мужской разговор. Красавицы удаляются в зал и танцуют под какую-то попсовую хрень. А я, не упуская суть диалога, присматриваюсь, кого сегодня приючу в своей постели.
— Если филиал и у нас открыть, попрет эта тема знатно, — разглагольствует Макс. — Готов вложиться.
— Ну ты же понимаешь, что начинать нужно со столицы, — отвечает Егор. — А это не быстро.
— А мы и не торопимся, Берт, — заключаю я, исследуя толпу.
Подвисаю на одной малышке, которая ритмично двигает бедрами в такт музыке. На ней черные джинсы с разрезами по бокам и какой-то нереально крутой топ с завязками на талии. Чисто на стиле девочка. Когда руки вверх поднимает, черты ее тела становятся совсем идеально отрисованными, как на картинке.
Я упорно жду, когда малая эта развернется ко мне лицом, чтобы взглянуть на мордашку. Происходит это довольно быстро, потому что под такие биты невозможно плясать в одном направлении.
Ее глаза закрыты, ну просто растворилась в мелодии. Кайфует.
Я напрягаю зрение, пробиваясь сквозь дымку и неоновые лучи, и узнаю свою ведьму.
Ну конечно. Кто еще здесь мог быть настолько хорош?
Моментально схватываю приступ бешенства, сам не зная от чего. То ли от ревности, то ли от злости, что опять наши прямые пересеклись.
— Ветер, ты чего напрягся так? — перекрикивает музыку Егор.
— А ты полюбуйся, — указываю рукой в нужном направлении.
Рядом со Златой наплясывает Вероника, одетая не хуже. Мы с Тамарой ходим парой…
— Скромницы, твою мать, — закуриваю.
Бертову тоже прилетает счастливый билет подпорченного настроения, но он не такой вспыльчивый.
— И не сказали ничего ведь, — негодует он. — Ладно, пусть потанцуют. Под присмотром уже.
Соглашаюсь с Егором, но девочек из поля зрения не выпускаю. И упаси Бог кому-то подойти к ним. Мне уже, честно говоря, и не до разговоров. Залипаю на Злату, снова представляя ее в своих руках. Вот уж поворот: хотел склеить телочку, а на горизонте снова эта стерва. А главное, как выбивается из всего окружения, привлекает внимание мгновенно.
— Парни, я на минутку.
Я легко лавирую между отдыхающими и подкатываю к своей малышке сзади. Кладу руки ей на талию, скользя до самых ягодиц. Она резко оборачивается с отчетливым испугом в глазах. Отбиваться собралась.
— Ветер? — максимум удивления.
— Кого-то другого ждала?
Я притягиваю ее, буквально впечатывая в себя.
— Ты что здесь делаешь?
— Наблюдаю, как ты задницей тут своей крутишь.
Злата пытается отстраниться, упираясь ладошками мне в грудь, на которой я ощущаю ее стальные ноготки.
— Не твое дело, чем я кручу. Отвали.
— Какие мы дерзкие.
— И вообще, я Виктора жду, — выдает нарочито серьезно.
— Какого Виктора? — делаю задумчивое лицо. — А, вот этого что ли?
Я достаю из кармана телефон, нахожу ценный компромат и разворачиваю экраном к Злате.
— Можешь полистать.
Девчонка смахивает пару фоток дрожащим пальчиком и начинает отрицательно мотать головой. Глаза краснеют, вижу даже в полумраке.
Рядом трется Вероника, так же разглядывая мои неоспоримые доказательства Витюшиных похождений.
Спасительницу мою начинает накрывать истерикой. Еще немного и бомбанет.
— Ник, — кричу я, указываю в сторону лаунж-зоны, — там Егор. Дуй быстро туда, он тебя домой отвезет.
Я хватаю Злату, которая все еще в состоянии потрясения, и вывожу из клуба.
Уже на подходе к тачке, она выдергивает свою ручку из моей и ее срывает:
— Это ты во всем виноват. Жизнь мне ломаешь.
— Ага, я ему бабу на шею повесил и попросил не шевелиться, пока фоткать буду.
— Если бы не ты и твои дурацкие выходки, мы бы с Витей не поругались.
Я подхватываю Злату на руки, закидываю на задние сидения Порше и запрыгиваю следом. Естественно, блокирую двери.
В салоне темно, тонировка у меня глухая, кроме лобовухи, откуда и просачивается тусклый свет от фонарей.
— Ты чего, Ветер? — пищит, забиваясь к противоположной двери.
— Он тебе угрожает?
— Кто? — еще жалобнее.
— Катаев твой.
— Нет, конечно нет. Зачем ему мне угрожать?
— Потому что я, блядь, тогда вообще не понимаю, что ты в нем нашла, — рычу, ударяя кулаком по переднему сиденью. — Какой дурой надо быть, чтобы не видеть очевидных вещей?
Злата молчит, начиная периодически всхлипывать. Про себя ругаюсь еще раз, а затем тянусь рукой к ней, угадывая ее щечки, и стираю слезы. И тут ее прорывает, не скажу, что прям рыдает, но хнычет знатно. Подаюсь к ней, а она на грудь мне падает в своих страданиях.
Ну нет, после других мужиков я еще женщин не утешал. Абсурд какой-то… Но это ж Полинская, ей можно.