— Глаза свои на меня подними, — шепотом, чтобы точно послушалась.
Конечно, ни хрена не видно, но отблеск ее глаз нахожу. Цепляю указательным пальцем подбородок и подаюсь вперед. Между нами какие-то миллиметры, а я торможу, ожидая женского согласия.
Злата не отворачивается, лишь чаще начинает дышать. Я нападаю на ее губы, сминая их жесткими и глубокими поцелуями. Девчонка не теряется и начинает уверенно отвечать. Залезает на меня сверху, удивляя своим поведением. Я даже принюхиваюсь. Да нет, вроде трезвая.
Так проходит несколько минут, и я торможу этот маленький беспредел. Она теряется, но все же спрашивает:
— Ты не хочешь меня?
После такого умозаключения желание облизать ее всю, но дело-то не в этом.
— Хочу, до одури. Но ты это делаешь из-за обиды на Катаева, потом жалеть будешь.
Я в идиотской надежде жду, что она начнет меня убеждать в обратном, но Злата слезает с меня. Я, мягко говоря, охреневаю. Значит, отомстить ему хотела.
— Неожиданно, — бурчит она.
— Да, вот уж неожиданно.
Она о своем, я — о своем.
— Поехали ко мне, Злат. Обещаю, и пальцем не трону.
Малышка соглашается, а я и не задаюсь вопросами.
По пути цепляю пару бутылок вина, вкусняшек разных и привожу ее к себе. Устраиваемся мы в гостиной. Она на диване, я напротив в кресле. Разговоры ни о чем. Просто и непринужденно. Мы довольно странно перемещаемся по квартире: кухня, лоджия, снова диван. Только на нем нас уже двое.
Время за полночь. Злата клюет носом, потом и вовсе засыпает под мои монотонные повествования.
Я гашу свет, еле дотянувшись до сенсорного пульта, потому что малышка свернулась клубочком у меня под боком. Лежит, сопит на моем плече все сильнее вжимаясь в него. А у меня от кайфа аж скулы сводит. Запах ее по квартире разошелся и мне не хочется, чтобы здесь пахло по-другому.
Стоит признать, что такого со мной еще не было. Может, и прав Берт, плюнуть на все и забрать Полинскую с собой.
Где-то в середине ночи я окончательно устаю от своих противоречивых мыслей. Поворачиваюсь на бок и прижимаю девочку к себе. Она что-то сквозь сон бормочет, пытаясь выпутаться из моих объятий.
— Ветер, открой окна, жарко.
Открыть я ничего не успеваю, потому что меня снова уносит на волнах возбуждения от своего имени из ее уст. Это как признание того, что она реально понимает в чьих руках находится.
Я подминаю Злату под себя, осыпая ее шею поцелуями, и дурею еще больше. Стягиваю с нее топ, перед этим повоевав с чертовыми завязками. Бюстгальтера на ней нет: меня заносит по новой. Я даже дышать уже не могу нормально.
Затем летят в сторону ее джинсы и трусики. Веду пальцами по ее телу, очерчивая точеную фигуру.
Малышка разводит ноги в стороны, а руками цепляется за изголовье кровати. Такого моя закаленная психика не выдерживает: я избавляюсь от одежды и, не теряя больше ни секунды, беру Злату так, как нужно мне. Грубо, жадно, быстро, но не переходя границы. Она стонет, облизывает губы, стараясь подстраиваться под мой темп, но постоянно сбивается.
Перед моими глазами чистое удовольствие: в руках, в мыслях, в чувствах. Сдерживаться сил не хватает, я даже готов застонать вместе с ней. Но останавливаться не хочется, трахал бы ее часами напролет, пока не умер бы от остановки сердца. Мне постоянно хочется ее трогать, не обходя ни один сантиметр бархатистой кожи. А самое охренительное, что она знает — внутри нее именно я.
Мне кажется, счет идет уже не на минуты, а на часы. Надо было засекать, и время, и ее оргазмы. Кончить я себе позволяю только когда замечаю, что Злата уже не выдерживает и прилично устала. Я мечу ее в очередной раз, изливаясь на подрагивающий животик. Это моя девочка. Точка.
Глава 9
Злата
Утро бывает совершенно недобрым.
Мало того, что проснулась я абсолютно вымотанной, так еще и от рук человека, который успел нагадить в каждый уголок моей жизни. А самое удивительное, когда ночью все случилось, я четко осознавала, кто рядом со мной. Позволила себе плыть по течению, но сразу же пошла ко дну.
И что теперь делать? Снова сбежать или рискнуть и остаться?
Я вспоминаю фотографии, что вчера показывал Ветер, и на душе становится грустно. Не могу понять, зачем Виктору вообще все это было нужно, если он с легкостью променял меня на кого-то другого. А может, и не было никакой любви вовсе. Я была ему просто удобна, пока «просто» была. Знала о жене, ни на что не претендовала и довольствовалась тем, что он предлагал.