— Новые креативные дизайн-концепции. Журнал должен демонстрировать свой характер, Злата Сергеевна. Привлекательно, насыщенно, уникально.
— В общем, по-столичному, — заключаю я.
Вероника толкает меня локтем в бок. Одергивает, зараза.
— По-особенному, — парирует мужчина.
— Можно приступать?
Такое маленькое, едва уловимое столкновение, и воду мучу именно я. Но это неосознанно, от страха. Защитная реакция что ли.
— Пробуйте, — отрезает.
Я разворачиваюсь на каблуках и выхожу под извинения подруги за мое странное поведение. «Не выспалась», — говорит.
Я бы сказала разнервничалась, но дело-то в другом. Проявила себя на пять с плюсом, ничего не скажешь. Пора записываться на курсы по контролю собственными эмоциями.
Вероника настигает меня в общем зале.
— Ну ты и безбашенная, Злат. Чего взъелась-то?
— Давай потом, Ник. Креативить буду. По-особенному.
— Так, понятно. Я за эспрессо. Двойным.
Я погружаюсь в рабочий процесс, стараясь проработать детали новых идей. Несколько раз звонит Матвей, интересуясь моим настроением, и сообщает, что ему пришлось уехать по вопросам отца. Приехать не сможет, увидимся завтра. И так даже лучше. Эта маленькая пауза пойдет мне на пользу. А то еще и Ветру наговорю лишнего.
Под конец рабочего дня фортуна окончательно решает развернуться ко мне тем самым местом, по которому я регулярно в последнее время получаю.
— Тук-тук, можно?
В дверях то самое олицетворение бесстыдства — Катаев.
Легкой непринужденной походкой выписывает по моему кабинету, подбираясь ближе ко мне.
Дверь даже не удосужился за собой прикрыть. Завалился, как к себе домой.
Только сейчас замечаю, что на циферблате девятый час, и кроме меня в офисе, наверняка, никого нет. Вероника отпросилась пораньше, улетела с Бертовым в кино. А я все сижу, труженица недели.
— Здравствуй, — отзываюсь на внезапное вторжение.
Виктор останавливается по ту сторону стола точно напротив меня.
— Не звонишь, не пишешь…
— Чего ради? Услышать очередное обвинение?
Он неестественно мрачнеет. Актер из него так себе, но никто ему об этом не сказал.
— Ну прости, киска. Я долго думал и решил, что действительно погорячился. Ты меня тоже пойми.
— Долго думал, говоришь? — я начинаю закипать от наглого вранья. — А кто тебе думать помогал, не расскажешь?
— О чем ты, Злата?
Я складываю руки в замок, начиная нервничать. Как бы не вцепиться ему в лицо. Обида выкарабкивается откуда-то из глубины, несмотря на то, что у Вити ни единого шанса.
— О той рыжеволосой девушке. Я была там, Вить, и видела вас, — вру, вспоминая фотографии на телефоне Ветра.
Катаев на секунду теряется, не ожидав такого поворота. Вроде бы пришел с повинной, а получил «реальный срок».
Мне становится противно, да так, что отрубает все моментально.
— Злат, я… Я… — мямлит он. — А что там делала ты, позволь узнать?
— Не позволю! Тебя это уже не касается.
Интересно, что я буду делать, если он встанет передо мной на колени, вымаливая прощение? Сама боюсь подумать, что могу простить подобного рода человека. И где были мои глаза весь год, что я таяла от его обещаний.
— А кого касается? Того щенка, с которым ты обжимаешься по углам? Может, он и не один такой?
— Ага, все в точности, как у тебя.
Мы сверлим друг друга гневными взглядами. И даже не знаю, кто из нас сейчас злее.
— Быстро же ты с одного члена на другой прыгаешь.
— Пошел вон! — взвизгиваю, не выдерживая подобной грязи. — Живо. Пока я о твоих похождениях госпоже Катаевой не рассказала.
Он обходит стол, разворачивает мое кресло так, что я оказываюсь с ним лицом к лицу и нас больше ничего не разделяет. Упирается руками в подлокотники и грозно нависает надо мной:
— Ах, ты стерва.
Меня бросает в жар от осознания того, что я с Этим наедине. Сразу ругаю себя за недальновидность. Опрометчиво было использовать шантаж в такой ситуации. Люди в ярости способны на убийство. Я вжимаюсь в спинку в отчаянных попытках слиться с местностью и прикидываю, куда бить: по лицу или в пах.
В холле слышатся стремительно приближающиеся спасительные шаги. Виктор отшатывается от меня, словно уже что-то натворил, и, испепеляя меня самым свирепым взглядом, вылетает из кабинета.
Я только сейчас позволяю себе сделать уверенный и громкий вдох. Испугалась. Очень.
— Злата Сергеевна, у вас все в порядке? — на пороге неожиданно появляется Ветров старший.
Пытаюсь успокоить дыхание, но свое взвинченное состояние скрыть не удается.