Ловкими движениями справляюсь со всеми пуговицами ее блузки и оттягиваю вниз чашечки бюстгальтера. Грудь у Златы что надо: стоячие упругие полушария с розовыми манящими бусинками. Сейчас слюни капать начнут, точно.
— Ветер, не надо, — шепчет одними губами.
— Не иди против своего идеального тела, которое реагирует на мои прикосновения.
Расстегиваю джинсы и слегка приспускаю их. Грудь Златы начинает вздыматься, как только мой член оказывается в поле ее зрения.
Задираю на ней юбку до самой талии, сдвигаю трусики в сторону и залипаю на сочные складочки. Видимо, неприлично долго, потому что малышка краснеет и постоянно уводит взгляд в сторону.
Одна рука на задней поверхности ее шеи, другой помогаю себе войти в нереально узкое пространство.
— Смотри на меня, — рычу.
Выполняет, фокусируется широко распахнутыми глазами. Кажется, у Златы даже зрачки расширяются, когда я вхожу в нее по самые яйца. Цепляется руками за края стола, выгибается в пояснице и старательно сдерживает стоны. Меня самого аж прошибает насквозь. Готов замереть и стоять так, пока ноги не затекут.
Притягиваю ее за шею, заставляя приподняться и целую в губы. Спускаюсь к ключицам, вниз к набухшим сосочкам. Облизываю их, изредка прикусывая зубами.
Злата уже дрожит в моих руках, а я отпускаю себя и начинаю ее трахать. Каждый раз толкаюсь глубже, резко, не сдерживаясь. Сама обстановка распаляет еще больше: за дверью полно людей, и никто даже не подозревает, что я разложил на столе эту ехидну и беру ее прям на рабочем месте.
Двигаюсь быстро, впитывая приглушенные женские всхлипы, и ловлю момент, когда придется запечатывать аппетитный рот рукой. Хотя ждать не имеет смысла: прижимаю ладонь к ее губам и разгоняюсь. Малышка цепляется за мою руку, словно пытается от себя оторвать. Напрягаюсь, потому что хватка у нее цепкая.
Блядь, картина маслом… Я бы запечатлел.
Злата начинает мычать, стискивая меня бедрами, которые бьет судорога блаженства. Понимаю, что малышка кончила, и сам разряжаюсь на ее подрагивающий животик. Пусть пахнет мной, пропитывается снова и снова.
Три минуты, чтобы раздвинуть ее прекрасные ноги, и еще пять, чтобы довести до оргазма. И пусть потом скажет, что она меня не хочет.
— Ты еще за личные границы?
Лучше бы молчал.
Фурия вскакивает, едва прийдя в себя, и начинает поправлять бюстгальтер.
Я давлю лыбу, наблюдая, как сперма стекает по ее животу и прячется где-то в складках трусиков. Суть моего веселья доходит до Златы, только когда она начинает разбираться с юбкой.
— Не-е-т, — жалобно тянет, пачкая руки в вязкой жидкости. — Достань салфетки в столе, пожалуйста.
— А ты оближи пальчики.
Вероятность ничтожно мала, но не предложить не могу. Когда-нибудь она это сделает.
— Ты вообще уже? — шипит моя кобра.
Она умудряется одним мизинцем открыть ящик и вытянуть несколько салфеток. Вытирает себя, пальцы, и даже ручку за которую тянула. А потом максимально брезгливо выбрасывает всю эту бумагу в корзину.
— Ну ты и сучка, Полинская.
Хмыкает, зараза, и плюхается в кресло.
— Что-то еще?
— Потанцевать сегодня не хочешь?
— Нет, — уверенным тоном.
— Значит, пойдем с Егором и Никой втроем.
Злата округляет глаза, ну точно сова. Забавная такая и чертовски красивая.
— И Вероника с вами идет?
— Естественно. Так что думай.
С этими словами отпираю замок и выхожу в коридор, чтобы избежать дальнейших расспросов. То, что мы никуда еще не собирались, ей знать не обязательно. Все равно будет по-моему.
Кручу в руках брелок от тачки, улыбаюсь как дурак. Счастлив что ли. Хрен его знает.
— Матвей, — слышится на парковке откуда-то сбоку, когда я покидаю здание. — Здравствуй.
— День добрый, — приветствую поворачиваясь на голос.
Женщина. Симпатичная, ухоженная, стройная. По возрасту около сорока пяти.
Нехорошее предчувствие. Нехорошее.
— Ты меня не помнишь?
Захотелось заржать. Прям громко, истерично. Чтобы мой смех обо всем рассказал сам.
— Я вас не знаю! — отрезаю, сразу, чтобы никакие нити не сплетались вокруг моего больного.
— Матвей, я — твоя мама.
— Сплясать?
Я могу только ненавистью проехаться по ее жалким попыткам встрепенуть во мне детские ощущения нужности. На корню затоптать желание находиться со мной на одной территории.
— Я виновата, сынок. Но дай мне возможность поговорить с тобой.
— Как можно оправдать тебя? Дай мне хотя бы одну причину, чтобы тебя оправдать, — повышаю тон, потому что по-другому говорить с ней не могу.