— У тебя же ключи есть.
— Я рассчитывал на звонок, но твой телефон отключен.
— Нет, Ветер, не отключен, он разрядился. Я заработалась над обложкой. Ты же знаешь, новый проект.
Я зачем-то вру вместо того, чтобы сказать где и с кем была. Сама усложняю, сама обостряю, но умалчиваю правду.
— Ладно, пошли, — выдает, не скрывая раздражения.
— Что за сцена ревности? — а самой жутко приятно.
— Я, мать твою, переживал, Злата. Рабочий день давно закончен, в офисе тебя нет, телефон не отвечает. Мозгами пораскинь своими, — Ветер не просто недоволен, он буквально кипит.
— Не смей повышать на меня голос. И контролировать меня не надо, я уже большая девочка и сама решу, когда возвращаться домой.
У него разве что пена изо рта не идет, как он взбешен моим заявлением. И меня за язык никто не тянул, но возмущение накатило как-то неожиданно.
— Интересно заговорила ты, детка. Пошли, наверху продолжим.
Я демонстративно прохожу мимо Ветра. То ли нарочно, то ли и правда обиделась, сама не пойму. Он терпеливо следует за мной, но ураган, что затаился на несколько долгих минут грозит взорваться, как только переступим порог квартиры. И отбиваться будет нечем, сколько не нащупывай.
Руки Ветра оказываются на моих бедрах, едва за нами захлопывается входная дверь. Беспорядочно шарят по моему телу, грубовато, словно наказывая за провинность.
— Ну, ты что-то там на улице шипела?
Не прикрыть глаза от головокружительных прикосновений Ветра просто невозможно. Я начинаю тонуть, проигрывая словесную схватку уже в самом начале.
— Не надо меня воспитывать, — приглушенно давлю из себя. — Я не твоя собственность.
— Может, и не собственность, — его зубы смыкаются где-то в районе моей шеи, заставляя вскрикнуть. — Но моя так точно.
Мы переходим на животные поцелуи, которых мне становится критично мало. Я отвоевываю каждый, зарабатывая свою эйфорию. Ветер позволяет мне вести, нагло наслаждаясь моим голодом. Сейчас я сама обнимаю его, сама дарю ласку, сама признаюсь, что хочу его. За это становится стыдно и неловко.
Матвей подталкивает меня к ближайшей стене, не отрываясь от моих губ. Ловкие пальцы пробираются под два слоя одежды и ныряют к набухшим складках.
— Все твои тщательно скрываемые признания в чертовски мокрых трусиках, — хрипит Ветер.
Щеки обжигает стеснением, и я старательно избегаю зрительного контакта. Сама же готова залезть на Матвея и тереться о него что есть силы.
— Ты просто маньяк.
— Ага, персональный, — шепотом.
Мое личное пламя разгорается еще ярче, пылает, жжется, концентрируясь блаженной энергией внизу живота. Я неосознанно начинаю покачивать бедрами в каком-то гипнотическом танце. Никаких мыслей, только ощущения.
Хочется стонать и просить еще. Быстрее, интенсивнее, но я могу лишь часто дышать, облизывая пересохшие губы. Ничто и никогда не вырывало так мое нутро, как эта близость с Ветром. Острая, желанная, даже опасная, потому что коротит нас обоих. И я себе не принадлежу, когда он рядом, сопротивляюсь по инерции, но мое тело уже давно признало в нем хозяина.
— Вот мне интересно, я приглашения дождусь или из списков я исключен?
Я млею. Паршивец почти довел меня до оргазма и в самый ответственный момент ударил не той артиллерией. Ветер нагло упирается в меня взглядом, облизывая при этом пальцы, что пару секунд назад находились во мне. Краской меня заливает с ног до головы, потому что мой мозг концентрируется не на вопросе, а действиях Матвея.
Это так интимно, так характерно, и уже не впервые.
— Господи, о каких списках ты говоришь? — ною, скрещивая ноги, и цепляюсь на стену, чтобы не упасть.
Он заигрывающе растягивает улыбку, ловя мои движения. Наслаждается, предатель.
— Я о твоем дне рождении. И он уже через три дня, — издевается будто.
— Серьезно? — мой кулак прилетает Ветру в плечо. — Я тут… Для него… А он…
— Для меня?
Опять проговорилась.
Меня сразу отпускает возбуждение, прям моментом, когда понимаю, что ляпнула. Но я ведь и правда — для него. Кому еще я бы позволила так по-хозяйски лезть ко мне в трусики. Хотя он никогда не спрашивает, берет все сам.
— Пошли ужинать, — выскальзываю из крепости его рук.
Меня снова кутает чувство уюта. Я не просто дома не одна, я с ним, с Ветром.
Суечусь на кухне, а он не сводит с меня глаз, лишь изредка отвлекаясь на телефон. И, на минуточку, он ест мою еду. Даже не морщится, привыкший к ресторанной кухне. Это ли не еще один лучший комплимент?
— Так что там насчет приглашения? — уплетая мой фирменный бефстроганов, напрашивается Матвей.
— Хочешь сказать, если я тебя не позову, ты не придешь?
— Приду, но с пригласительным будет приятнее, — подмигивает.