— Вообще, я не хотела отмечать, но Ника взяла все в свои руки, так что…
— Понял, — ехидная улыбка совсем не к добру.
Расспрашивать не буду, очевидно же, — что-то задумал. Теперь оставшиеся дни придется изводить себя догадками.
Ветер доедает все до последней крошки и ставит тарелку в раковину. Ориентируется уже как у себя дома.
— Волшебница, — целует в макушку. — Спасибо.
— У тебя телефон вибрирует, — указываю на карман, из которого доносятся жужжащие звуки.
Матвей вытягивает смартфон и скалится на экран:
— Достала.
— Проблемы? — кручу вилку между пальцев, делая вид, что не особо интересуюсь звонящим.
— В лице назойливой мамаши. Обещал ей встречу, теперь закидывает меня звонками.
— За язык тебя никто не тянул.
— Спасибо, добрая женщина, — Ветер наклоняется и дарит мне искусный поцелуй. — Скоро вернусь.
Глава 16
Ветер
— Давай быстро и коротко. У меня еще полно дел, — кидаю, плюхаясь на кожаное кресло в каком-то баре в центре города.
Мать умело изображает обиду от моего пренебрежения. Задел, оскорбил чувства. Но напротив — чужая для меня женщина, и ее эмоции совершенно не трогают мою совесть.
— Матвей, я, конечно, все понимаю, но твоя агрессия сейчас неуместна, — складывает руки на груди Регина.
Меня это, признать, секундно удивляет. Я даже перевожу на нее взгляд, переставая рассматривать расфуфыренную официантку.
— Я. Тебя. Слушаю.
Мамашу корежит от моего тона, и напускная уверенность в миг улетучивается, раскрывая ее волнение. Со мной такие штуки не прокатывают, воспитывала бы меня — знала.
— У меня случилась депрессия, Матвей, — сразу к сути переходит. — В то время что-то случилось со мной. Я не отдавала отчет своим действиям. Мне казалось, что я проживаю не свою жизнь. Хотелось бежать от всего. И я убежала. Я не прошу простить меня, лишь прошу понять, — поток какой-то уникальной чуши льется из ее рта как давно заученный текст. Все это сопровождается активной жестикуляцией и постоянным киванием головы, словно что-то сломалось в районе шеи.
Я ничего не заказываю, потому что не планирую часовой задушевной беседы. Жду пока закончится это нудное повествование. Мои мысли вообще заняты другим: хочу Злату.
— Сейчас-то ты чего от меня хочешь? Чтобы я тебя понял? — прыскаю я. Меня начинает потряхивать от ее оправданий, которые оправданиями и не назовешь. — Ты где все это время шарахалась? Где тебя мотало девятнадцать, сука, лет?
— Я… Я уехала в столицу. Какое-то время снимала комнату у одной старушки. Устроилась на работу, встретила мужчину… — взгляд Регины теряется где-то на столе.
— Ты что делаешь? — не даю продолжить. — Про судьбу свою рассказывать вздумала? Да мне плевать, слышишь? На мужиков твоих, которые были после отца, плевать! На жизнь твою столичную плевать! И на тебя, ма-му-ля, мне наплевать!
Такого отвращения я давно не испытывал. Меня заворачивает в какие-то злобные узлы, которые эта мадам уже не развяжет. Не заменит мои проржавевшие замки, не наладит механизмы. Я в этом не нуждаюсь.
— Матвей, ты… Ты не можешь так говорить… — мать в шоке округляет глаза.
— Да ну?
— Я говорила с Сашей, он не так категоричен, как ты.
Не знаю, для чего она это городит, но становится неприятно, будто откуда-то подкатывает
— Времени зря не теряешь, да?
— Видимо, как и твоя девушка. Видела ее сегодня с Сашей в ресторане. Ужин на двоих, кажется.
Цепенею. По линии позвоночника проходит нехилый такой разряд. От одного упоминания Полинской в компании моего отца внутренний червь вгрызается во что-то очень чувствительное.
— Ты че мелешь?
Мысль о том, что Злата была с другим вводит меня в состояние бешеного ужаса. И то, что это был мой отец ни хрена не смягчающее обстоятельство.
— Не веришь? У отца спроси или… — ехидно тянет мать. — У своей ненаглядной, — не понимает, глупая, что этим поступком лишь унижает себя.
«Привлекательный, импозантный, возраст ему к лицу…»
Долбится у меня в голове недавняя шутка Златы, которая теперь выглядит не такой безобидной.
Могла ли? Нет. Точно бред. Злата на такое не способна. Она не такая. Но меня уже завело. Звонят колокола, горят костры, объявлен режим ЧП.
— Не умеешь ты пользоваться временем, Регина, — поднимаюсь, потому что ноги уже несут четко в заданном направлении. — Сделай одолжение, исчезни еще раз и больше не появляйся.
Сука. Зря потратил полчаса. Впустую. На бесполезную движуху убил. Ничего не трепыхается, воспоминания не напирают и детская рана не беспокоит.
Все, закончили.