Подняться с постели удается не сразу. Кто-то за ночь высосал из меня все жизненные силы, выкачал энергию, измотал.
Оказавшись в положении сидя, ловлю экзотическое давление на виски. Встаю на ноги, — и меня прибивает к полу, будто потеряла в росте пару десятков сантиметров. Про мешки под глазами, которые я буквально предвкушаю увидеть в отражении, мой мозг давать комментарии вообще отказывается.
Шаркаю в ванную, нуждаясь в бодрящем контрастном душе. Периодически будто отключаюсь и действую автоматически. Как-то туманно все вокруг. Включаю воду и настраиваю едва теплую. Намереваюсь взглянуть на себя одним глазком. Одним. Дольше разглядывать не стану. Смотрю в зеркало и замечаю Ветра за спиной. Высокого, красивого, мужественного… идеального. Он обвивает мою талию руками и прижимается грудью к спине. Целует в макушку, затем в ямочку за ушком, и настырно держит зрительный контакт. Всего секунда, короткая, красочная.
Не выношу пытку собственного подсознания, — брызгаю на стекло водой... Образ Матвея растекается и исчезает.
Бороться бесполезно. Эта любовь забралась слишком глубоко, проникла в самое сердце и заклеймила его.
Все-таки не реветь не выйдет.
— Твою мать… — визжу от бессилия, ударяя ладонями по раковине.
Я уже ощущаю первые мокрые дорожки на своих щеках, как в прихожей хлопает дверь. Замираю, перестаю дышать и прислушиваюсь. Различаю звон ключей, шорох одежды, шуршание бумажных пакетов.
В спешке вытираю и слезы, и зеркало. За ребрами беснуется одуревшее сердце и поддает жару моему паническому состоянию. Как вести себя? Что говорить? Все мои операционные системы моментально дают сбой. Не могу найтись.
Приглаживаю волосы, поправляю халатик и вылетаю из ванны, ожидаемо сталкиваясь с Ним. Кто-то нажимает на стоп, и я застываю, уткнувшись в его плечо. Случайность заставляет отшатнуться.
— Доброе утро.
Внутри меня взрывается огромный раскаленный шар эмоций, как только сладкий голос Ветра доносится до моих барабанных перепонок и проникает в каждую клеточку организма. Если бы он был чуть внимательнее, то легко бы заметил все мои предательские реакции. Чистая химия, ничего лишнего.
— Было, — сухо выдавливаю неожиданно даже для себя. Все мое существо стремиться к уничтожению мнимого противника, и контролировать этот процесс не получается.
Обхожу Матвея и нарочито лениво плыву на кухню. Всем своим видом демонстрирую безразличие, хотя внутри разворачивается целый апокалипсис. Замыкает, бьет током и запускает процесс по-новой. Так по-кругу, до бесконечности, пока все поглощается эфемерностью.
Ветер следует за мной. Я чувствую его запах на своих плечах. Он обволакивает и действует слишком возбуждающе на мою нервную систему. Едва могу себя контролировать.
— Злат, я хотел…
— Вещи забрать? — перебивают. — Так их здесь нет.
Конечно нет, и он это знает.
Чушь, которая от волнения пробивается из моего лагающего мозга, удивляет меня саму. Если и дальше продолжу нести всякую ерунду, рискую выдать свои истинные эмоции. А именно этого я и хочу избежать.
— Я не должен был… — мнется, прожигая взглядом. Надавливает на мое ноющее и воспаленное. Чертов эксперт. — Меня просто размотало, когда я увидел тебя с отцом. Как он дарит тебе цветы, как ты улыбаешься в ответ. Я ревную, Злата. И говорю это открыто. Я. ТЕБЯ. РЕВНУЮ. К отцу, к столбу, да похрен к чему.
Кто бы что не говорил, а ревность — это своего рода признание в любви, пусть и не всегда адекватное. А то, как признается Он, можно слушать вечно. И плавиться от этих слов, произнесенных с нажимом.
— Ты без раздумий оскорбил меня, Ветер, — несмотря ни на что гну свою линию. — Усомнился в моей честности и порядочности. Решил, раз смог увести меня у другого, так значит я…
Матвей не дает договорить. В один шаг оказывается рядом и проглатывает в поцелуе мое возмущение. Вторгается в меня, нарушает личные границы, которые я толком не успела очертить. Лишь предприняла жалкую попытку отгородиться, но не выдержала и доли секунды. Мне трудно бороться с его тесными объятиями. Он протягивает ко мне руку, чтобы вытащить на сушу, но каждый раз топит еще глубже. Эта зависимость растет с каждым днем. И если тело подчиняется, то разум отключаться не намерен.