— Не могу, Злата Сергеевна. И так держусь из последних сил, — выдавливаю наблюдая за малышкой из прихожей. Даже отсюда вижу, как по обнаженной спине в разрезе платья несется дичайший табун мурашек.
Она оборачивается: взгляд темнеет, губы размыкаются, язык скользит по нижней. Выглядит настолько охренительно, что самому себе завидую. Это чистый порок дьявольски идеального образца. Единственный в своем роде. Исключительный. Мой.
Благословение и проклятие в одном неиссякаемом флаконе. Сочетание несочетаемого. Горючая смесь опасных ингредиентов, которую ни в коем случае нельзя поджигать. Но все воспламеняется без нашего вмешательства и полыхает грешным пламенем.
Скажи мне пару месяцами ранее, что я буду мысленно надрачивать на одну единственную… Что буду ловить экстаз от одного только вида…
Не поверил бы. Рассмеялся бы прямо в лицо человеку, выдвинувшему такую абсурдную гипотезу. Теперь сам ликую от произошедшего, ведь испытываю высшую меру наслаждения.
Тигром крадусь в сторону Златы, но прохожу мимо. Девочка замирает вместе с моим очумевшим от рекордного количества сокращений сердцем.
Она прослеживает мою траекторию. От ее неосторожного движения бретелька платья съезжает с плеча. Но я не джентльмен сейчас — поправлять не стану.
Сажусь на кровать, оглядываю Полинскую, и едва ли не давлюсь вожделением. Фантазия дорисовывает все сама, даже стараться не нужно. Где-то в глубине просыпается животное, которое хочет эту девочку отыметь. Жестко, с криками и всхлипами. Перед глазами пелена порно-кадров.
И какой тут толк в воздержании.
Пальцем подзываю к себе, и она подчиняется. Плывет ко мне, придерживая платье у груди. Не нужно было бы ехать в ресторан — разорвал бы в клочья, чтобы эти пайетки разлетелись по всей пастели.
Злата останавливается между моих ног и, понимая, что мы откладываем своевременный выход из дома, профессионально роняет платье на пол.
Да! Просто трехочковый. Она не просто хочет меня, она со мной на одной волне, блядь. И нырять мы сейчас будем вместе.
В груди мотор на секунду глохнет, а потом с новой силой начинает свою работу на полной мощности. Запускаются лютые процессы в моем организме, и по шкале возбуждения я ставлю все рекорды. Наши дыхания смешиваются и кислородный коктейль со свистом залетает в легкие, создавая губительное давление.
Щелкаю пряжкой ремня — ее в дрожь бросает. Расстегиваю джинсы — облизывает пересохшие губы. Клеммы от меня тянутся к ней, коротят и вспыхивают поочередно.
— Развернись ко мне спиной, — диктую.
Выполняет: поворачивается и даже сама пытается опуститься.
Я ловлю ее за ягодицы, сдвигаю в сторону трусики и пристраиваюсь членом к горячим складкам. Выжидаю, а затем роняю Злату, натягивая на себя до упора. Дикий, адски пошлый стон вырывается из девчонки. Того и гляди сознание потеряет.
Меня же просто скручивает. Берет в плен нереальное состояние и мотает по всем уголкам страсти.
— Сделай все сама, — хриплю, откидываясь на локти.
Она упирается руками мне в колени, прогибается в пояснице и тащит меня на самое дно разврата. Вверх, вниз, круговыми, впритирку. Наяривает так, будто только и ждала команду.
Мои внутренние демоны разогревают котлы, чтобы на хрен все выжечь. Спалить нутро соками разнузданности и забашлять на следующий раз. В этой центрифуге порока меня разделяет на миллиарды атомов без возможности полноценно восстановиться.
Злата работает качественно, опускаясь до самого конца, пока не раздается тот самый блядский звук столкновения наших тел. Все это сливается с ее стонами и несвойственным мне каким-то гортанным рычанием.
Я взгляд не могу оторвать: смотрю, как исчезаю внутри Полинской, погружаясь в раскаленную вбирающую меня плоть. Проникаю глубоко в нее во всех интерпретациях и значениях. Впитываюсь в каждый сантиметр ее кожи.
Провожу руками по влажной спине Златы вдоль линии позвоночника снизу вверх. Останавливаюсь на плечах и надавливаю, пресекая подъем вверх. Малышка замирает, прогибая поясницу по максимуму. Ерзает, трется об меня, размазывая между нами все выделяемые ею соки.
У меня темнеет в глазах, что даже исчезают мерцающие точки. Полнейшее блаженное небытие. И это я еще не кончал, мать вашу.
— Продолжай, — накручиваю волосы девчонки на кулак, заставляя ее запрокинуть голову назад.
Движения возобновляются, но становятся резче. Темп Злата берет запредельный, что аж яйца поджимаются.