— Пользуюсь. Две малолетние ежихи ежедневно всаживают в меня свои иглы, как в куклу Вуду. Так что женским вниманием я не обделен.
— Твои сестренки? Сколько им?
— Шестнадцать и семнадцать. А еще мама-ежиха, которая всем заправляет.
— И папа-еж, который за всех платит?
Кирилл снова начинает смеяться, привлекая любопытные взгляды друзей.
— Забавная ты, Злата.
К нам присоединяются Егор с Никой, плавно вклиниваясь в наш диалог. А вскоре Тоха, Юля и Богдан. Со стороны и не подумаешь, что мы знакомы совсем недавно. В разговоре участвуют все без исключения, поймав общую приятную волну. Находим темы, включаемся по-новой. Но как бы легко не струилась беседа, я то и дело поглядываю в сторону дверей, ожидая появления двух отсутствующих единиц, одна из которых меня волнует больше всего.
Она целовала моего Ветра. Трогала, обнимала, буквально пожирала его всем своим существом. И было в этих действиях что-то отчаянное, что-то совершенно безнадежное, а вместе с тем отвратительное.
Я ревную. Господи, как же я ревную.
Наконец, мои мольбы услышаны, и в зале появляется Матвей. Где-то позади него маячит Надежда с недовольной физиономией. Она сканирует, кажется, всех, кого только можно зацепить, но вот я все так же выпадаю из ее поля зрения.
Впрочем, плевать. Завтра я о ней и не вспомню. Надеюсь.
Ветер без лишних промедлений находит меня глазами и стремительно приближается. Сходу утягивает в родные объятия, делает глубокий вдох, а затем крайне медленно выдыхает.
— Прости за это, — заявляет, обволакивая своим теплом.
— Ты должен будешь рассказать, — решительно надавливаю, пользуясь преимуществом потерпевшей стороны.
— Уверена, что хочешь в этом копаться?
Я добиваю взглядом, слов не нужно. Я требую.
— Хорошо, — сдается, — расскажу, но не сегодня, детка. Давай не будем портить вечер.
Терпкий аромат одеколона смешался с нотками сигарет и виски. Все это разбавляет тяжелое дыхание и несдержанные прикосновения. Сознание норовит отключиться, лишь бы нырнуть в лагуну желаний.
— Ветер, может, сменим локацию? — выдвигает Богдан. Снова горланит, будто один во всем помещении.
— Злат? — оборачивается на меня Матвей.
Точно разрешения спрашивает. И я тону в любимых глазах, что смотрят на с неким восхищением.
— С тобой куда угодно.
Ветер набирает номер лучшего в городе отеля и бронирует единственный люкс.
Нам упаковывают всю еду, что назаказывали голодные мужчины. Не знаю, в чем легче сосчитать, килограммах или контейнерах, но осталось прилично.
Забиваемся в машины с черно-белыми шашечками и стартуем к новому месту. Пока едем, Ветер не оставляет попыток пробраться к стратегически важным точкам моего тела. Развращает, соблазняет, заставляет гореть. До самого прибытия не выпускает из своих оков.
Сосредотачиваюсь на лице Матвея, что освещают уличные фонари, лениво проникая внутрь салона. Волосы растрепались и непослушная прядь упала на глаза. Изогнутая бровь, легкая ухмылка, проступивший внезапно румянец. Дурманит так, что и сравнить не с чем.
Добираемся до отеля настолько заведенными, что в голове не укладывается, как нам сдерживаться удается. Даже отдышка появилась, но мы все еще в строю.
Заваливаемся в номер. Царские апартаменты с выходом на крышу. Дорогущая мебель и новейшая техника. Губа не дура, особенно, когда есть бюджет.
Мы с Никой с восторгом осматриваемся, в то время как остальные, привыкшие к роскоши, даже внимания не обращают на интерьер.
Бертов же предусмотрительно сдержан, мужчина все-таки.
Богдан берется откупоривать виски и вино, прихваченные из ресторана. Мне уже такие дозировки кажутся перебором и тошнота невольно подкатывает к горлу.
— Я сейчас, — предупреждаю Ветра и выскальзываю на балкон.
Ставлю вечер на паузу. Концентрируюсь на собственных ощущениях. Радость, волнение, передозировка восторгом. В груди не умещается. Распирает, разносит по венам и в самом центре скапливается сгустком. Хочется добавки. Чтобы без потери граммов.
— Думаешь, ты нужна ему? — раздается едкое шипение из-за спины. Я даже вздрагиваю. Настолько проникаюсь моментом.
— Чего ты хочешь, Надя?
— Хотя-я, — тянет она, игнорируя мой вопрос, — могу понять. Неприметная провинциалка положила глаз на богатенького красавчика. Я бы сказала классика. Про вас фильмы снимают.
— Все совсем не так, — зачем-то оправдываюсь, отчетливо понимая, что между Ветром и этой стервятиной что-то было.