— Это не имеет значения. Ведь он воспользуется тобой, а потом вернется домой.
— Вот смотрю на тебя и удивляюсь. Я тебе ничего вроде бы не сделала, но из тебя так и хлещет.
— Не веришь? — трещит девушка. — Что ж, так даже лучше. Горче будет твое разочарование.
Ветра она знает лучше меня, поэтому ее предостережение производит на меня нужный эффект, но я все еще стараюсь не подавать вида. Таращусь на жалкую провокаторшу, нервно наматывая прядь волос на палец. Лучше любого стайлера завиваю локоны.
Беспокойство все же запечатывает мою рассудительность. Быть преданной снова не очень-то хочется. И тени сомнений разыгрываются не на шутку.
Подавляю подлые приступы, трясу головой и даю себе установку: значение имеет только слово Ветра.
Уходим в отрыв. Музыка терзает колонки. Мы — пространство люкса. Зажигаем, резвимся, оттягиваемся.
Периодически предпринимаю попытки убавлять громкость, но Тоха явно намеревается поднять на уши весь отель. Даже Юле не удается его усмирить. Неподдающийся.
В какой-то момент свет в номере гаснет, и в центр гостиной выкатывается торт. Трехъярусный, небесно-голубого цвета, украшенный фигурками Диснеевских принцесс.
— Ого, — не скрывает удивления Вероника. — Вот это крутотень.
Ветер предусматривает абсолютно все. Я даже понять не успеваю, когда ему удается все контролировать, учитывая выпитое им количество алкоголя. Хоть бы хны.
— У-о-о, — голосят все в унисон.
— Желание, — орет Егор. — Желание.
Тут же все подхватывают. Горланят, что уши закладывает.
Я загадываю. Тоже, что и вчера, без раздумий.
Задуваю свечи. Их так много, что считать нет времени. Упорствую, пока не гаснет последняя.
Сбудется. Точно.
— Есть, — отзываюсь.
— Да-а, — ликует Матвей и, подхватывая на руки, кружит. — Я тебя люблю.
— Ты волшебный, — делюсь своим признанием.
Снова танцуем, смеемся, зажигаем. Дотягиваем аж до самого утра. Рубит всех знатно. По одному отключаемся где придется.
Еле ворочаю языком, делясь с Вероникой впечатлениями, но постоянно запинаюсь. Огромный кожаный диван гостиной кажется максимально удобным для сна, и веки сами упорно закрываются. Под такое же невнятное улюлюканье подруги отпускаю последние мысли и отдаюсь блаженной тьме.
Еще некоторое время сквозь сон прорываются тихие голоса. Затем чьи-то теплые руки, невесомость и плавное приземление на что-то мягкое.
Ветер…
Глава 24
Ветер
Из тридевятого царства меня вытягивает какое-то копошение. Я вроде как на границе двух миров: ни тут, ни там. Просыпаться совсем не хочется, но странное вошканье не дает покоя. До кучи в нос ударяет незнакомый запах, приторно сладкий, будто разбили флакон с духами.
Чувствую чьи-то руки, ногу на своем бедре и тихое посапывание. Знаю точно, кто это должен быть, но все же не узнаю. Легкости нет, прикосновения, как душащие щупальца, а аромат и вовсе раскачивает мозг.
— Так, — шепчу самому себе.
Открываю глаза, концентрируюсь на белом потолке, цепляясь за коричневое пятнышко, чтобы хоть как-то сфокусироваться. Не натяжной. Могли бы и потратиться, люкс все-таки. Да и оттенок не кипельный. Желтоватый что ли, цвета бледной мочи. Только такое сравнение на ум и приходит.
На секунду прикрываю глаза и на меня обрушивается жалкое подобие «вертолетов», но тут же отступает, когда приподнимаюсь на локтях. В горизонте переносится куда хуже, поэтому быстро принимаю полувертикальное положение, облокотившись лопатками на изголовье кровати. Лениво перевожу взгляд на компаньона по постели и впадаю в жутчайший ахер.
Буквально на мне в неглиже, распластавшись, покоится тело Надин. Признаков жизни не подает. Оно и понятно, девчонка нализалась вчера в хлам. Отправила сознание в ночную экспедицию по семи галактикам после того, как добровольно шлифанула пару бутылок винишка забадяженным Богданчиком коктейлем. Для алко-принцессы это оказалась сногсшибающая доза.
«Как в старые добрые времена», — проносится в моем больном мозгу.
Через пару глубоких вдохов моя операционная система здравомыслия перезагружается и разносится в пыль от сложившейся ситуации. Кажется, только долбоеб, коим себя никогда не считал, мог попасть в подобную ситуацию.
Переходим к следующему этапу. Вопросы без ответов. Где Злата? И что, мать вашу, тут творится?
Напрягаюсь, пытаясь припомнить, как такое вообще могло выйти. Выуживаю смутные отрывки, восстанавливая картину событий. Как чертов детектив, собираю крупицы.