– Это не страшнее, чем переходить улицу. Съешь конфетку.
– Лучше возьми меня за руку. Ты не будешь смеяться, если я закрою глаза?
…Она откладывала этот разговор до последнего, пока мать, заподозрив неладное, не предложила ей «заскочить на чашечку чая». Чаепитие состоялось позавчера. Ксения прошла в кухню, где уже кипел чайник, села за стол, сложила руки на коленях и объявила, как героиня подросткового телесериала:
– Мама, нам надо поговорить.
Ей казалось, что для сжатого изложения последних событий потребуется часов пять или шесть, но на деле она уложилась в двадцать минут. Мать слушала не перебивая, лишь изредка прихлебывая чай. Затем, убедившись в том, что Ксения иссякла, взяла из вазочки конфетку и подвела итог:
– Ты нашла себе другого мужчину и не знаешь, как сказать об этом Игорю. К тому же ты не настолько уверена в этом другом, чтобы открыто заявить о его существовании. Судя по всему, он не очень-то с тобой откровенен. Но ты околдована, ты увлечена и мечтаешь провести с ним волшебную неделю в Париже.
Ксения беспомощно кивнула. Так оно и есть.
– Чего же ты хочешь от меня? – последовал резонный вопрос. – Чтобы я убедила тебя согласиться на эту поездку? Или чтобы отговорила?
– Я не знаю, что делать, – вздохнула Ксения, снова чувствуя себя маленькой девочкой. – Что сказать Игорю?
– Ты не хочешь сказать ему правду?
Прежде чем ответить на этот вопрос, Ксения долго и сосредоточенно разглядывала знакомые рубиновые сережки матери, слегка хаотичную стрижку в стиле Анни Жирардо и насмешливые, с долей сочувствия, морщинки в уголках ее орехово-карих глаз.
– Хочу. Но боюсь, он устроит скандал.
– А ты готова к продолжению отношений, если вы с Ником через неделю расстанетесь? Не важно, по какой причине.
– Нет. – Ксения покачала головой. – Даже если… Нет.
– Значит, все равно придется это сделать. Сказать ему правду.
– Да, конечно… Только не сейчас. Не за день до отъезда. Я не хочу, чтобы он как-то помешал… Кто знает, что ему в голову взбредет?..
– Хорошего же ты мнения о человеке, с которым встречалась полтора года! И даже подумывала о замужестве, если мне не изменяет память.
– Да нет, – сбивчиво оправдывалась Ксения, – я не то хотела сказать. Но он же может… – Она стиснула пальцы. – А если он заявится в день отъезда и начнет выяснять отношения? А если…
– Ксения! – Строго глядя на нее поверх очков, мать постучала пальцем по столу. – Не заводи себя, слышишь? – Помолчала минуту, налила себе еще чаю и объявила таким тоном, каким оглашают приговор: – Ладно. Считай, что я не возражаю. В конце концов, ты уже достаточно взрослая и имеешь право принимать решения самостоятельно. Я даже готова соврать что-нибудь твоему Игорю, если только ты подскажешь, что именно. Но при одном условии. – Она посмотрела Ксении прямо в глаза. – Я хочу познакомиться с ним. С твоей новой любовью. С твоим Ником. Позвони ему и пригласи к нам на ужин.
– Сюда? – испугалась Ксения. – Но…
– Никаких «но». Я должна посмотреть на человека, который собирается на целую неделю увезти мою дочь из страны. Посмотреть на него и поговорить с ним. Понятно?
– Да. – Ксения кивнула. – Когда?
– Сегодня. В восемь вечера. И пусть попробует не приехать.
Ник согласился без колебаний, чем несказанно удивил их обеих. «В восемь? Понял, записываю адрес». И ровно в восемь появился с букетом темно-красных роз и улыбкой под названием «здравствуйте-дорогая-теща».
Что было дальше, Ксения так и не узнала. Матушка попросту выпроводила ее, заявив, что ей нужно побеседовать с молодым человеком с глазу на глаз. Ник просидел у нее два с половиной часа, но о чем там у них шла речь, рассказывать наотрез отказался. Отделался общими фразами. У тебя очаровательная мама… вы с ней очень похожи… И все в том же духе.
Очаровательная мама проявила не меньше черствости и упрямства. Вытянуть что-либо из нее было так же невозможно, как заставить петь глухонемого. В ярости Ксения пообещала отключить на всю неделю свой мобильник, на что последовал ответ: да ради бога, мобильного телефона Ника вполне достаточно.
Единственное, с чем не возникло никаких проблем, – это работа.
– Ладно, – сказала Ольга. – Поезжай в свой Париж. У меня на следующей неделе вроде бы никаких неотложных дел. Ну, а если появятся, договорюсь с Танькой из «Строительного мира». Счастливая, побегаешь там по магазинам… Так сколько раз в неделю поливать твой чертов филодендрон?..
Тридцать секунд – полет нормальный.
– Ты говоришь на каком-нибудь языке, кроме русского? – интересуется Ник, откинувшись на спинку сиденья и сонно наблюдая за Ксенией, сражающейся со своими фобиями.
– Нет. А ты?
– Ну… после защиты диплома я три года работал в ирландской архитектурной конторе «Murray O’Laoire Architects».
– В самой Ирландии?
– Да. А потом еще восемь месяцев в Норвегии.
– Почему же не остался?
Он закрывает глаза.
– Я собирался, но… кое-что случилось.
Задать вопрос или промолчать? Ксения выбирает последнее. По тому, как он запнулся, становится ясно, что случившееся относится скорее к разряду неприятных событий, нежели наоборот. Так стоит ли ворошить прошлое?
– А в Версаль мы сможем съездить?
– Конечно. Это в пригороде Парижа. – Ник лениво водит пальцем по карте, и Ксения ловит себя на том, что смотрит не на карту, а на его пальцы. Длинные, гибкие пальцы пианиста. – Садово-парковый ансамбль со знаменитыми фонтанами, которые сейчас скорее всего не работают… дворец Людовика XIV, Большой Трианон, Малый Трианон – я покажу тебе все. Кстати, в садах Большого и Малого Трианона до сих пор обитают привидения. Ты в курсе дела? Нет, я не смеюсь… Их видела такая куча народу, что этим в конце концов заинтересовалось ОПИ – Общество психических исследований. Первые сообщения о появлении призраков начали поступать в 1870 году и впоследствии поступали все чаще и чаще. Эксперты относились к ним с изрядной долей скепсиса, утверждая, что общественный парк – «наихудшее место для проверки истории с привидениями». В 1982 году прения все еще продолжались. И знаешь, что я думаю? Я думаю, они не закончатся никогда. Времена меняются, но люди… Даже в компании из пяти человек всегда найдется тот, кто думает больше других, замечает больше других, оценивает события правильнее других.
– Так ты веришь в эти истории? В истории о привидениях.
– А ты нет?
– Я бы рада поверить, но… – Ксения виновато качает головой, все еще думая, что он подшучивает над ней. – Есть вещи возможные и невозможные. Так вот, мне кажется…
Ник грозит ей пальцем, как любит делать ее матушка.
– Вне чистой математики, говорил Араго, тому, кто произносит слово «невозможно», недостает осторожности.
Как только шасси самолета коснулись взлетно-посадочной полосы, Ник включил мобильный и набрал чей-то номер.
– Каталина, мы уже на земле. Все в порядке. Целую, пока.
– Каталина? – Ксения подняла на него удивленные глаза.
– Моя мачеха. – Он чуть поморщился. – Не люблю этого слова. Вторая жена моего отца. Мне приходится звонить ей ежедневно, просто чтобы сообщить, что я жив-здоров. Если я не звоню, она не ложится спать. Это закон.
– Она не русская?
– Нет. Но она уже много лет живет в Москве. – Он призадумался. – Восемнадцать, если быть совсем точным. И говорит почти без акцента.
– Откуда же она?
– Из Румынии.
Ну вот. Еще одна фигура на шахматной доске. Мачеха из Румынии. Кто будет следующим?
Ник прижал ее голову к своему плечу.
– Я знаю, о чем ты думаешь. Дай мне еще немного времени, и я тебе все расскажу. Ты нужна мне, Ксюша. Я никому не позволю нас разлучить. Все будет хорошо. Верь мне.
Синева его глаз… Человек с такими глазами может говорить только правду – ту правду, в которую верит сам.
Глава 7
Версаль, расположенный на юго-западе Парижа, был когда-то скромной деревушкой. В 1624 году Людовик XIII приказал построить там небольшой охотничий домик, который впоследствии был реконструирован Людовиком XIV. Свой современный вид дворец приобрел в 1690 году после долгих и масштабных работ под руководством Лево, Ардуэн-Мансара и Ленотра, причем последний в основном занимался планировкой грандиозного садово-паркового ансамбля…