– …молекула серотонина очень похожа на вещество, которое впервые было получено из ржаного зерна, зараженного грибком спорыньи, а позже было успешно синтезировано и получило торговое название «Delysid»… несмотря на то что с этим веществом на протяжении многих лет производилось множество опытов, до сих пор точно не известно, какое действие оно оказывает на мозг…
Эти воспоминания наводят его на грустные мысли. Завтра надо бы навестить Хэнка, а значит, зависнуть у него до послезавтрашнего утра. Ксения молчит (да и что тут скажешь?), но видно, что ее это напрягает. Она боится, что в один прекрасный день, отправляя своего друга в полет, он захочет и сам стать полноправным членом экипажа.
Страхи… Слишком много страхов ты принес в ее жизнь. И что ты можешь сказать в свое оправдание? Только то, что захотел ее – дико, безумно! – а потом оказался не в силах ее отпустить. Даже сейчас, когда вы живете вместе и каждое утро видите друг друга заспанными, неумытыми, с помятыми бледными лицами, сила взаимного притяжения так велика, что редкий день проходит без секса. Было ли раньше что-то подобное? Подобное – да, но не точно такое. Не такое.
Сворачивая направо перед зданием Склифа, Ник вновь обращает внимание на черный «BMW» пятой модели, который висит у него на хвосте аж от самой Таганки. Случайность? Скорее всего. Он-то уже привык замечать такие вещи, но не придавать им особого значения, потому что если начать за каждым углом видеть вооруженного бандита – это уже прямая дорога в психушку, а вот Ксюша перепугалась бы до смерти. Ты уверен, что все закончилось, Ник? Уверен?.. Он не сказал ей, что вчера, около двенадцати часов дня, Илона опять позвонила ему и попросила сопровождать ее на какое-то мероприятие в сад «Эрмитаж». Дескать, там будут люди, которые видели нас вместе, и сейчас не самый подходящий момент, чтобы ставить их в известность о нашем разрыве. По многим причинам это может сказаться на моем бизнесе. Последний раз, Ники, ну что тебе стоит?.. Он лишился дара речи.
Недалеко от «Алексеевской» «хвост» наконец-то отваливается и уходит в сторону завода «Металлист». Ник устало закуривает очередную сигарету, хотя во рту сушь и помойка, а маленькая бутылочка минеральной воды, которую он купил в магазине напротив офиса, уже давно опустела. На часах почти шесть. Неужели сегодня удастся пораньше вернуться домой? Если бы не эти чертовы пробки…
Он паркуется на стоянке. Продолжая сидеть в машине, отвечает на звонок одного из клиентов, в течение двух минут улаживает все недоразумения, после чего вываливается из салона и направляется к воротам. Кивает по пути пожилым охранникам в камуфляже и вскоре подходит к дому, который за последние три недели уже привык называть своим.
И тут из космоса поступает сигнал: ОПАСНОСТЬ!
Он останавливается так резко, как будто на его пути прямо из-под земли вдруг выросла каменная стена. Щуря глаза от напряжения, от разлитого в воздухе едкого привкуса враждебности, всматривается в знакомую до последней царапины дверь подъезда. Делает шаг вперед и протягивает руку, уже касаясь пальцами кнопок домофона.
Тяжелые удары сердца. Взмокшие ладони. Что это с тобой, парень? Надышался выхлопных газов на Садовом? Да еще та черная «пятерка»… Ладно, ты уж как-нибудь разберись со своей паранойей. В конце концов тебе уже не десять лет и пора бы… Вот так, правильно. Всего-то и делов: просто открыть дверь и войти. Не спеши…
В подъезде никого. Тишь да благодать, на площадке с почтовыми ящиками даже горит электрическая лампочка. Но на полпути к лифту Ник снова останавливается, потому что с ним начинает твориться нечто невообразимое. Это похоже на кошмарный сон, когда пытаешься двигаться вперед, но внезапно обнаруживаешь, что не можешь сделать ни шагу. Ноги вязнут в каком-то месиве, напоминающем густой клей, по всему телу выступает пот, а сердце вот-вот разорвется от ужаса и сознания неотвратимости надвигающейся катастрофы.
Лифт приходит в движение. Кто-то спускается вниз. Старушка божий одуванчик? Молодая мамаша с коляской? Компания подростков?.. Внутренний радар по-прежнему сигнализирует об опасности, хотя никаких объективных причин для этого как будто нет. Кабина останавливается на первом этаже. Ник пятится, не спуская глаз с автоматических дверей. Время прекращает свой бег. Боже!.. Двери еще не открылись, но волны негативной энергии накатывают одна за другой, так что можно уже не сомневаться: ЭТО придет оттуда…
Изморозь на губах, резкий толчок в область солнечного сплетения.
– Беги!
– От кого? И куда? Невозможно, пойми, при каждом раскате грома немедленно лезть под кровать.
– Никогда ты этого не делал, но теперь должен. Поворачивайся и беги!
Ноги точно приклеены к полу. Бежать? Да-да, именно! Выскочить из подъезда, домчаться до стоянки, прыгнуть в машину и через час быть уже у Хэнка. Выкурить с ним по сигаретке, позвонить Ксении…
– Беги, слышишь? Не стой, беги!
Медленно разъезжающиеся в разные стороны двери лифта. Темные фигуры с квадратными плечами и безжизненными взглядами одинаково пустых, холодных глаз. Усмешки, синхронно раскалывающие мертвенно-бледные лица – лица зомби из классической голливудской horror-эпопеи.
– Беги же!..
Бежать? Слишком поздно.
Ксения выключила фен, спрыснула лаком тщательно уложенные волосы… Звонок в дверь. Ник? Вот здорово, четверть восьмого, а он уже дома. Едва не наступив на хвост Матильде, которая, по своему обыкновению, разлеглась посреди коридора, она подбежала к двери, торопливо повернула ключ…
Ник шагнул в прихожую, закрывая лицо руками. По его растопыренным пальцам ручьями текла кровь. Руки от запястий до локтей были покрыты глубокими кровоточащими порезами. А когда он наконец опустил их и посмотрел на Ксению, она увидела, что точно такими же порезами покрыто его лицо.
Она не завизжала и не грохнулась в обморок. Стиснув зубы, взяла его за липкую от крови руку и повела в ванную. Он присел на бортик и сам пустил холодную воду. Зубы у него слегка постукивали. Но глаза оставались ясными, и голова, судя по всему, соображала не хуже, чем всегда.
– Чем тебя? Ножом? – спросила Ксения хрипло.
– Да. Только что. Внизу.
Он говорил отрывисто, делая паузы после каждого слова.
– Кто?
– Трое. Я их не знаю.
– Ник…
– Что?
Реки крови лились с его рук в раковину, и Ксения уже начала понемногу психовать.
– Что надо делать?
Ник закрыл кран, повернулся к зеркалу, минуту или две разглядывал свое окровавленное лицо, после чего громко застонал. Этот страшный стон заставил Ксению вздрогнуть и покрыться холодным потом.
– Ник!
– Извини. – Он тяжело дышал, вцепившись обеими руками в бортик ванной. – Я в порядке. Извини, детка… Больше это не повторится.
– Что делать?
– Мне нужно прилечь. Брось на кровать пару полотенец и помоги мне… У тебя есть нашатырь?
Стараясь ни о чем не думать, Ксения торопливо выполняла все его распоряжения. Полотенца… ватка с раствором аммиака… Дрожащей рукой Ник извлек из кармана мобильник и принялся листать записную книжку.
– Может, вызвать «скорую»? – беспомощно спросила Ксения.
Он успокаивающе улыбнулся:
– Видишь, я уже звоню. Сядь, не суетись. Посиди со мной. Тебя не мутит от вида крови?
– Нет. А тебя?
– Есть немного.
Он снова улыбнулся и приложил палец к губам, призывая ее к молчанию. Секунда… две… три… Наконец тот, чей номер он набрал, ответил на звонок.
– Вахтанг? Это Верещагин. Помнишь, ты говорил, что если мне понадобится твоя помощь… кажется, этот день настал.
Пока он излагал суть проблемы, Ксения собиралась. Джинсы, футболка, на всякий случай свитер, все-таки уже вечер… деньги, мобильный телефон… что еще? Захватить ли куртку для Ника? Там, куда им предстоит отправиться, ему окажут первую помощь и отпустят домой, или как?..
Ник прикрыл трубку ладонью.
– Ксюша, я могу дать твой адрес?
– Господи, а как же иначе?